Книга Рассказы о любви, страница 29 – Оксана Евгеньева

Они долго там стояли на палубе. Пока какой-то мальчишка не дернул его за штанину со словами: «Папа».

Они тогда засмеялись. И переглянулись. И поняли друг друга молча.

А потом она ушла от него, потому что устала.

* * *

Прибежал рассыльный.

— Тащ, построение. Швартуемся. – прошумел он.

Антон неспешно поправил форму и вышел.

Построение. Традиционный поросенок, пресса. По главным каналам страны покажут. Он не раз уже мелькал. Родители потом ходили раздутые от гордости и от любви. И Ольга тоже гордилась.

Толпы людей. Ощущение счастья, которое ему не принадлежит. Поцелуи. Крики «Папа». Слезы, смешанные со смехом. Лица мужчин, которые сразу стали выглядеть по-другому. Счастливые. Влюбленные. Глупые.

Антон шел сквозь толпу по нижней палубе, там, где когда-то ее нашел, свою Ольгу. Он был задумчив и печален. А потом кто-то окликнул его. И он повернулся, не веря своим ушам. Это была она, ее голос. Она смотрела на него своими большими грустными глазами. Нерешительно сжимая букет гвоздик. Она знала, что это цветы из его детства. Знала.

Антон подлетел к ней в два шага и остановился. Как будто испугался.

Она шагнула навстречу и сказала:

— Я получила твое письмо.

И взяла его за руку. И поцеловала. Не как мужчину. А как того, кто потерял и не надеялся найти. Но нашел. Его Ольга.

* * *

Алена допечатала последнюю страницу своей новой книги и закрыла ноутбук.

Глаза болели, и она чувствовала опустошенность. Но вместе с тем и радость. Новая книга. Новые мысли. И, может, новая жизнь. Она надеялась, что на этот раз все получится. И где-нибудь в маленьком городке на другом конце света статный мужчина в форме увидит ее книгу на полке и прочитает: «Путь к любви». Посвящается Антону Попову. Человеку, державшему мою первую книгу в руках и вернувшему мне веру. И надежду. С благодарностью» прочитает и улыбнется. И простит, что она больше ему не написала ни строчки.

«Любить себя… Любить себя?» – повторила Лера, глядя в зеркало, и усмехнулась. Ей казалось, что она мастерски владеет этим качеством. Потому что любить никого другого больше не хотелось. Вообще. Но, оказалось, что и тут она дала маху.

Лера разглядывала свое отражение, внутри нее набирал обороты снежный ком. Он скручивался в районе желудка и надвигался к гортани. Сдавливало дыхание. Ей захотелось крикнуть, но это же так глупо – кричать в пустоту. В одиночество. Кричать – значит хотеть жить. Или выжить? А у Леры даже на это не было сил. Просто крикнуть.

— Любить себя, да уж. – Лера в последний раз глянула на перекошенное от усмешки лицо и отошла от зеркала. Она налила в чашку кипятка, растворив сублимированный кофе, варить в турке ничего не хотелось. Взяла безвкусный бутерброд с колбасой и глянцевым помидором и запихнула в рот. Снежный ком в горле никуда не делся, поэтому Лера с трудом сглотнула, залила гортань кислым кипятком с редкой пенкой и встала из-за стола. Пора было собираться на работу.

Работу свою Лера не любила. Когда-то мечтала о том, чтобы попасть в это красивое здание с окнами на речушку. Она видела себя такой деловой, с папочкой, в прямой длинной юбке и обязательно в лодочках. Черных, лаковых, с небольшим каблучком. Деловая женщина! Юбка сбылась, окна во всю стену с видом на речку – тоже. И даже лаковые туфли с папкой были на своих местах, то есть на ногах и в руках соответственно. Вот только счастья не было. Было ощущение поедания вот такого безвкусного бутерброда с картонной колбасой и глянцевым помидором. Когда все началось?