Книга Рассказы о любви, страница 4 – Оксана Евгеньева

— Давно стучите?

— Уже минут тридцать.

— Надо, наверное, ломать дверь.

— Ну да. Чтоб сломать, нужны основания. Никто ничего просто так у нас давно не ломает.

— А то, что там 90-летний старик живет один – не основание?

— Не такое уж. Давайте я позвоню в МЧС, а вы пока стучите. Вдруг повезет, и он откроет.

Но им не повезло.

Вызванные сотрудники МЧС залезли в квартиру через окно и помогли открыть дверь. Дед лежал посреди комнаты на полу. Живой, но обессиленный и истощенный.

Старика аккуратно водрузили на кровать и вызвали врача.

В квартире было невыносимо душно и отвратительно пахло. Старостью, одиночеством и безысходностью. Лера открыла окна настежь, чтобы потоки свежего воздуха развеяли этот удушливый морок.

На стенах висели фотографии женщины и мальчишки. Они навевали грусть. Груз. На вешалке в прихожей на гвозде старое женское пальто, а в ванной ситцевое платье. Лера уже знала, что старик живет один. И от вида женских стареньких вещей в горле собирался комок. Дышать было больно.

Она перевела взгляд на Тимофея, чтобы отвлечься. Он ей не нравился. Типичный неухоженный мужлан. Какие-то растянутые шорты-трусы, футболка явно несвежая, обтягивающая живот, две залысины. И волосы. На теле. Повсюду. Она отвернулась. Его вид и действия вызывали непонятную брезгливость.

Тимофей быстро скрутил и унес ковер, на котором нашли старика, потом полез в холодильник, и, наконец, сбегал за инструментами.

— Надо щеколды с двери снять. Тогда будет проще попасть в квартиру, если что. – сказал он и вытер руки о замызганную футболку. Лера поморщилась и присела. Ее подташнивало, но уйти она почему-то не решалась.

Врач приехал только через час и заявил, что жизнь деда вне опасности. Все показатели в пределах возрастной 90-летней нормы. Но дед нуждался в уходе и поддержке. Старик явно не ел ничего несколько дней.

Лера посмотрела на часы, а потом на деда. Никакой поддержки оказывать совсем не хотелось. Выходной было жалко, но старика, к сожалению, тоже. Она чертыхнулась, закатала рукава новой блузки и пошла на кухню.

Сосед тем временем перестелил белье, собрал мусор и оглядел по-хозяйски квартиру.

— Да, деда сейчас бросать нельзя. Но у меня работы выше крыши. Что будем делать?

Лере хотелось ответить, что сейчас она поедет домой смотреть любимый сериал и пить чай с пирогом, как и собиралась. Но почему-то стало стыдно.

— Я сегодня выходная. Посижу с ним. А завтра у меня работа.

— Я постараюсь до завтра что-нибудь придумать – ответил Тимофей и записал ее номер телефона. На всякий случай. А потом ушел.

Лера осталась с чужим дедом одна. Пока он спал, сварила легкий овощной суп, как рекомендовал врач. И без энтузиазма размяла его вилкой. Ей хотелось домой, а не сидеть со стариком, и тем более, не кормить его с ложки. Ее пугали мысли, что он может захотеть в туалет. И что с этим делать, даже думать было страшно.

Но дед не хотел ничего. Он просто молча лежал на спине. Как покойник, сложив руки на груди. Тонкий, почти невесомый старик.

У нее заныло сердце. Говорят, чужих детей не бывает. А чужие старики? Они бывают? Одинокие, никому не нужные, доживающие свой век. В тишине. Она боялась старости именно поэтому. Предательство молодости. Пустота. И тягостная тоска по ушедшему. Вот о чем была для нее старость.