Книга Дружба чистых сердец, страница 21 – Оксана Евгеньева

— Вы о нем говорите в прошедшем времени, – заметила я.

— Да. Потому что я уверен, что Васька сгинул. Утонул, скорее всего. Или еще хуже.

— Что хуже?

— Ему могли причинить вред.

— Вы думаете, Васю убили? Кто-то из местных?

— Я не знаю. К Ваське в поселке все хорошо относились. Его никто не обижал, принимали как своего. Он постоянно с мальчишками и девчонками таскался. К нему все привыкли. И он был не злой. Ему хотелось внимания, и он его получал. То яблоки нарвет, принесет. То пытается кувырок какой-то сделать или на перекладине повиснет и кричит всем, чтобы его заметили. Конечно, со стороны зрелище странное, не мальчик уже, почти мужик. Но в нем никто взрослого не видел. Только ребенка.

— А он с кем-то общался? Из детей?

— Да нет, друзей у него не было. Все приятели. Но кому захочется дружить с дурачком?

— Мне соседка его сказала, что он с девочкой какой-то дружил.

— Этого я не могу сказать. Может, ходил за кем-то. Но точно не дружил ни с кем. У него не было привязанности ни к кому, кроме матери, и то на бытовом уровне больше. Дети для него – это просто та среда, в которой ему хотелось находиться. Вот он и стремился быть среди детей. Причем ему комфортнее было с мальчишками лет десяти, а старшие ребята его уже не интересовали.

— Ясно. Видится мне это дело безнадежным совсем.

— Так ты займись тем, что реально может дать тебе результат. Я каждое утро собираю старших ребят на пляже. Я уже не преподаю, но все-таки воспитываю, чувствую надобность. Приходи. Посидишь с нами, поговоришь. А там, может, и захочется тебе со своими проблемами разобраться. А не чужие загадки разгадывать.

— Но ведь Васю никто не ищет.

— Может быть, стоит жить настоящим? А не искать того, кого невозможно найти? Попробуй сместить фокус восприятия.

Я допила странный невкусный чай и попрощалась с Николаем Ивановичем.

Вышла я из клуба, вдохнула теплый воздух. А потом выдохнула и с кривой улыбкой произнесла:

— Тьфу ты. Ну точно, секта, – и отправилась в сторону желтого дома. На душе скребли кошки.

Время было послеобеденным. Зеленый чай все еще бултыхался в недрах моего желудка, да и пирожки, которые я съела перед тем, как зайти в клуб, еще создавали тяжесть в животе. Хотелось все переварить и подумать.

Старикан мне многое про меня рассказал. Слушать было его неприятно. Но я знала, что в его словах есть то, что меня задевает. Он говорил про ощущение пустоты. Даже с полным желудком я его чувствовала. Звенящая пустота и бессмысленность всего моего существования. Если еще в том году у меня была видимость какой-то жизни: работа, парень и друзья, то на сегодняшний день это все рассыпалось, как сахар по полу, оставив после себя лишь липкие следы.

Я знала, что шансов найти Васю или того, кто таскает овец и кур, у меня почти нет. Но искать преступников и преступление – это гораздо интереснее, чем просто пялиться в потолок.

Я шла по проселочной дороге, погруженная в свои неприятные мысли, когда увидела девочку. Ту самую, с пляжа. Которая стояла и пялилась на труп утопленника.

— Привет, меня Василиса зовут. А тебя? – спросила я, подойдя ближе к ней.

Девочка смутилась. А потом зыркнула на меня своими темными глазами, полными яростного блеска:

— Юля. Зачем вам мое имя?

— Я видела тебя на пляже, – я слегка смутилась ее реакции, но потом напомнила себе, что передо мной ребенок, которому, возможно, запретили общаться со взрослыми.