Книга Дружба чистых сердец, страница 41 – Оксана Евгеньева

Местные жители отошли от ломки и стали организовывать честный туризм да наращивать качество обслуживания. Некоторые прибрежные поселки в округе вернули свою привлекательность для приезжих – стали застраиваться отелями и ресторанами. А это чудное место так и осталось не освоенным, как видишь.

— Крутов решил это исправить?

— Крутов решил дать возможность местным повысить качество своей жизни.

— Я так поняла, что им это не особо нужно, местным. У них с качеством проблем не наблюдается. А Геннадий Петрович имел неосторожность утонуть после ваших прекрасных предложений главе поселка.

— Да, ты права. Есть в этом логика. Надо поговорить с местным главой. Но ведь вот в чем дело: ты же понимаешь, что несмотря на печальную участь Геннадия Петровича, планы Крутова не поменяются? Решение уже принято, здесь будет стройка.

— А если бизнесмен будет не готов договариваться?

Витя ухмыльнулся.

— Как будто ты не знаешь, что мой начальник скоро сядет в такое кресло, что с ним придется договариваться всем. Есть план развития региона, на секундочку.

— Ох, как мне тошно от всех этих планов. Ты хочешь сказать, вопрос развития этого поселка – дело решенное?

— Почти. Но есть люди. Человеческий фактор. И ты сама знаешь, что, чем будет меньше проблем на фоне строительства, тем лучше. Никому не нужны скандалы и конфликты. Сейчас много организаций, способных превратить открытие столовой для бездомных в социальную бомбу. Был у нас тут такой случай. Достаточно несколько упоротых активистов, парочка сильных лозунгов и все. Люди начинают бунтовать, появляются блогеры со своими телефонами и съемками, какая-нибудь бабуля, беременная женщина, объявляющая голодовку, – и привет, проблемы и колоссальные траты, чтобы всем заткнуть рты. Любую инициативу можно превратить в тлен, если постараться.

Я поморщилась. Не знала, что лучше, богом забытый поселок, в котором только несколько хороших домов, а остальные – усталые умирающие сараюшки; бабулечки, мирно доживающие свой век в тени абрикосовых деревьев, или вся эта элита, которая ринется сюда, а всех аборигенов выселят, вынесут вперед ногами. Нет, для меня ответ был очевиден. Конечно, я за рост экономической эффективности, но не такими средствами. Пусть лучше один убогий магазин на весь поселок, чем засилье супермаркетов такой ценой.

— О чем задумалась?

— О бренности этого мира. Что лучше – Лазурный берег или домик в деревне?

— Ну, ты наивная еще девочка. Я тоже это проходил, когда только начал работать. Я ведь обычный парень из рабочей семьи: мама – воспитатель, папа – дальнобойщик. Никогда не ел икру ложками, а лето проводил вот в такой деревне в доме с перекошенным сортиром. Огурцы с грядки дергал и лопухом подтирался.

— И что скажешь?

— Скажу, что хорошо там, где нас нет. Как бы ни было больно прощаться с прошлым, есть не так много вариантов развития. Со временем тут все обнищает, старики помрут, и все равно здесь будет стоять какой-нибудь отель. А есть возможность дать людям пожить нормально на старость лет.

— Где сейчас твои родители? – спросила я.

Витя посмотрел на меня, а потом улыбнулся:

— Хорошая ты девчонка, Васька. Пытаешься быть правильной. Папка давно умер, а мама живет в нашей старой квартире.

— Как думаешь, хочет она Лазурный берег? Почему выбрала старую квартиру с твоими-то возможностями.