Книга Дружба чистых сердец, страница 47 – Оксана Евгеньева

Мы пошли прямиком к бабушке Шуре. Хотелось какой-нибудь горячей пищи, а в «Желтом доме» меня ждало сплошное разочарование от бутербродов с колбасой. Другое дело – гостеприимная хозяйка, которая к нашему приходу нажарила котлет и картошку.

Я с аппетитом втянула воздух, и счастье накрыло меня. Добрались!

Помню время, когда моя страсть к еде переплавлялась в мягкие щечки и тугие бока. Я всегда была барышней «в теле». И никогда не парилась по этому поводу. Парилась моя мама, которая считала, что с таким приданым, как моя задница, я никого не найду себе в мужья. Она готова была Пашку, моего ухажера, скотчем привязать к стулу и спецтранспортом доставить в ЗАГС. Клянусь, что была бы ее воля, она бы так и поступила. Но меня все устраивало. Я навидалась маминых ухажеров и ее «счастливых» браков, чтобы сделать один главный вывод: любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Что я и делала с удовольствием.

А потом я получила сотрясение мозга и букет сопроводительных последствий, после чего мои отношения с едой резко изменились. Я скинула больше десяти килограммов, сменила гардероб и прическу и перестала есть по ночам. Аппетит меня покинул полностью. Но вот, что удивительно, – маму это стало волновать еще больше! Вот и пойми этих родителей!

Тут, в поселке, в домике номер восемнадцать я впервые почувствовала настоящий человеческий голод. Мой рот утопал в слюне от тех запахов, которые захватили все пространство вокруг и висели на кухне, как мандарины на елке, вызывая предвкушение настоящего праздника.

Мы помыли руки и прошли на кухню. Бабушка Шура уже раскладывала по тарелкам золотистую картошку и сочные котлеты, которые просто разваливались от прикосновения деревянной лопатки. Мы с Витей переглянулись, быстренько уселись за стол и схватили вилки.

— Проголодались? – спросила хозяйка дома.

— Не то слово, – ответила я.

— Подождите, я сейчас из погреба еще банку огурцов приволоку, – бабушка Шура положила полотенце и вышла из кухни.

— Как думаешь, для чего эти ямы в поле? – спросила я Витю.

— Не могу тебе сказать, надо у местных поспрашивать. Я думаю, они в курсе.

— Но ты сказал, что они тебе что-то напомнили. Что?

— Знаешь, было время, когда несговорчивых людей вывозили вот в такие поля и держали сутками в подобных ямах. До тех пор, пока не находили с ними общий язык. Если компромисс не был достигнут, то человека прикапывали земелькой. И с концами.

Я присвистнула.

— И часто ты участвовал в таких развлечениях? Это такую интересную работу на четкого Крутова ты имел в виду?

Витя не ответил на мой вопрос, а взял кусок котлеты и засунул его в рот. Пока он с удовольствием жевал, я решилась на следующий вопрос. Было понятно, что на предыдущий ответ я не получу.

— Слушай, но ведь из такой ямы можно выбраться. Там же почва мягкая.

— Ну это смотря в каком состоянии туда попасть. Ну и вырыта она таким образом, что человек может карабкаться только по одной стене: ширина не позволяет взбираться вверх врастопырку. А тут как раз мягкость почвы играет не на пользу пленников – зацепиться не за что. В общем, такая еще история. Там глубина метра два с половиной, три.

Пока я обдумывала полученную информацию, бабушка Шура вернулась с литровой банкой соленых огурцов. Витя помог банку открыть, и по кухне пошел изумительный запах солений. Бабушка Шура подцепила вилкой один крепкий огурец и порезала его толстыми кружочками.