Книга Одна за всех и все за одну, страница 41 – Оксана Евгеньева

— Не смейте Машу обижать. Иначе я ваш клуб к чертям сожгу.

Влад на удивление заржал, а я, вспыхнув, поползла к выходу. Терпеть не могу таких самоуверенных козлов.

Настроение было мрачным. Не знаю почему, но встреча с Владом произвела на меня сильное впечатление. Теперь я очень тревожилась за Машку. Так, что даже набрала номер ее телефона. Она не ответила. Может, и к лучшему. Что я могла ей сказать? Держись подальше от этого человека? Будь осторожна? Кто-кто, а Машка у нас – верх целомудрия. Родители вышколили ее так, что она до сих пор оберегала свою невинность и по выходным бегала в церковь. Доверилась ли она ему? Надо срочно с ней поговорить.

Голова моя уже гудела, а мне ведь еще предстоял разговор с Ольгой. Я не знала, что она мне скажет, но чувствовала, что скоро нащупаю что-то очень и очень важное. Ну не зря же я мотаюсь туда-сюда.

Я позвонила Розе.

— Слушай, я встретилась с этим придурком.

— Вась, ну что они у тебя все придурки? Ты так замуж точно никогда не выйдешь!

— Роз, оставь эти реплики моей маме. Ты же в курсе, что замуж – это не про меня. Я тебе вот с чем звоню. Иду сейчас на встречу с коллегой Светы. У нее для меня что-то есть. Но меня тревожит Маша. Она трубку не берет. Мне этот Влад вообще не понравился. Ни в первый, ни во второй раз. Мутный тип с завышенной самооценкой.

— Согласна с тобой, но это не наше дело. Маша уже взрослая, и если мы будем лезть, она просто пошлет нас к чертям. Ты же его видела! Она пока сама не поймет, что он дерьмо – ни за что не послушает нас. А что за коллега?

— Да какая-то Ольга. Что-то хочет мне рассказать. Надеюсь, что-то стоящее.

— Слушай, а тебе не кажется, что ты заигралась? Тебе надо восстанавливать свое здоровье, а не по городу мотаться, да общаться непонятно с кем.

— Роз, мы с Максом договорились, что я ему помогаю. Не могу я сидеть и ждать. А если появится еще один труп?

— А если этот труп будет твоим?

— Не говори так, мне правда страшно. Но дома страшнее. Не хочу сидеть и ждать, устала быть жертвой. Мне так легче.

— Легче ей. А что, у нашей полиции совсем все плохо, если они пользуются услугами почти инвалида? Он совсем долбанутый что ли, твой Макс?

От слова «инвалид» у меня что-то зачесалось внутри черепной коробки и захотелось на Розу наорать что есть сил. Но потом я вспомнила, что никто меня не заставлял головой о батарею стучать, так что, как говорится, «сама виновата». А Роза так вообще все время была рядом. Поэтому свой праведный гнев лучше оставить при себе.

— Роз, ты правильно сказала, я уже взрослая. Сама знаю, что делать.

— Да уж, взрослая. Ты уже начудила по полной, взрослая.

— Ну прости меня. Ладно, Роз, я пошла. Машка объявится – скажи ей, чтобы она мне позвонила. Я правда переживаю. И приезжай ко мне, я соскучилась.

— Хорошо, я постараюсь, – сказала Роза и отключилась.

На душе стало еще тяжелее. Я дошла до парка, где мы договорились встретиться, и уселась на лавку. Вокруг суетились прохожие и бегала малышня, гоняя голубей, больше похожих на куриц. Недалеко от меня сидела компания молодых людей: девчонки и мальчишки. Громко смеялись, и ветер разносил их веселье в пространстве. Заразительная легкость. Да, меньше всего мне хотелось ссориться с подругами, тем более что нас стало на одну меньше. Я закрыла глаза и потерла виски. Перед глазами возникла картинка из нашей юности. Вот я, с учебником наперевес. Вот Розка в короткой юбке. Если она поднимет руки вверх, все точно увидят ее трусы. Розу это совсем не смущало, наоборот. Маша – как всегда, такая молчаливая, но невероятно уютная. Тихоня. Что там у нее в душе? Прячет. И Света. Что можно было про нее сказать? Света вызывала восхищение. Мы тогда шли на математику или физику? Не помню. Розка злилась на мать, что та к ней подошла на перемене. А мы пытались как-то сменить тему, чтобы Роза расслабилась, не брала в сердце, не переживала. Не делала проблему из ничего. Подумаешь, мама-техничка в школе, полы моет. Какая разница? А Роза расстраивалась, стеснялась. Тогда Света начала смеяться. Над кем? Над чем? Не помню уже. Но в этом смехе было столько поддержки и тепла, что мы подхватили и ржали как полоумные. И все было решено, конфликты сглажены. Близость. Вот что всегда было между нами. Невероятная легкость и свобода.