Книга Одна за всех и все за одну, страница 52 – Оксана Евгеньева

Максим не звонил и не брал трубку. Это было странно, потому что я его ждала. Хотелось поделиться мыслями и открытиями. Тем более что мы договаривались. Я нервничала и злилась, терпеть не могу, когда у человека есть телефон, но он им не пользуется по назначению. Хоть бы СМС написали, ну правда. Роза пропала, Максим пропал. Я не знала, чем заняться, поэтому не нашла ничего лучше, чем просто лечь и смотреть в потолок. Обдумывала Машины слова.

Было что-то, что меня очень терзало. Что-то, что я никак не могла объяснить. Хотя что уж там – однозначно дело было в нашей дружбе. Мысли о ней вызывали тревогу и боль. Мне всегда казалось, что мы, наша четверка – самые близкие люди на свете. У каждой из нас были проблемы дома. Машины родители держали ее в ежовых рукавицах, моя мама занималась устройством своей жизни и, мягко говоря, на мою ей было плевать, у Розы с мамой тоже было мало общего, и только Светка среди нас была островом стабильности. У нее и мама, и папа, и дом – полная чаша. Завидовала ли я подруге? Смотрела ли ей в рот? Не помню такого. Мне было хорошо с девочками, надежно. Мы как будто друг друга дополняли. Маша – душа, Роза – красота, Света – достоинство, я – ну конечно мозги. И что теперь? Что мне делать с той информацией, которая посыпалась на меня как из захламленного шкафа? Розка, плюнув на все принципы, пыталась встречаться со Светиным отцом, Маша дружила со мной только из-за уроков, а со своими проблемами побежала к Розе, потому что только ей смогла сказать правду. И та посоветовала ей убить отца. Светка всегда была выше других на голову. И не в плане роста, а в плане возможностей. И у нее тоже было полно секретов от нас. Машка, оказывается, ей в рот смотрела и жвачки считала. Хороши подруги, ничего не скажешь. Дружили, и даже не подозревали, что одна из нас живет в настоящем аду с папашей-тираном. Мне было грустно, тоска разъедала уксусом мои внутренности.

Сегодня во мне лопнуло что-то очень важное, значимое для меня. Наверное, иллюзии, что со мной можно дружить. И можно доверять. Я знала, что не создана для любви. Но была уверена, что дружить умею. Сейчас моя уверенность трещала по швам. Я предала Свету, я совсем не знаю своих подруг. Ничего не знаю.

Я терзалась за Машу, которая из всех мужчин выбрала того, от которого сложно ожидать чего-то хорошего – она сама назвала его искусителем. При этом я понимала ее выбор, потому что от Влада тянуло силой и уверенностью. И если бы у меня был выбор, я бы тоже ела у него с руки, лишь бы чувствовать того, кто сможет тебя защитить. От Павлика пахло совсем другим. Он был мальчишкой. Умным, целеустремленным, но слабым. Я знала, что если на нас вдруг в подворотне нападут хулиганы, нам надо будет делать ноги, удирать что есть мочи. Просто потому что Паша не сможет за меня постоять. Он и за себя не сможет никогда. Такие мужчины, как он, отращивают мозг и выбирают себе тихих спокойных женщин, за которых не надо сражаться. И мне всегда казалось, что я именно такая.

Незаметно я уснула. И приснился мне мамин мужик, который пытался запихнуть мне в рот свой язык. Штаны у него заметно надулись от возбуждения. И почему-то я не испугалась, как тогда, в детстве. А взяла его достоинство в кулак и со всей силы сжала. Его глаза полезли из орбит, и сам он как-то надулся, как резиновая игрушка. А я все крепче и крепче сжимала его достоинство, пока не проснулась.