Книга Одна за всех и все за одну, страница 90 – Оксана Евгеньева

— Мне только и надо было, чтобы ты немного помогла. Разослала компромат, и все. Куда ты лезешь вечно? Так. Я сейчас тебя буду раздевать, а ты не дергайся. Будешь послушной – умрешь быстро. А нет – буду резать тебя живьем. Времени у меня достаточно. Тебя никто не ищет. И вряд ли скоро найдет. А вот флешку с компрой – обязательно. В кармане твоих замечательных джинсов. Или нет, я лучше сам твоему дружку Максу отнесу и скажу, что ты мне в день смерти передала. Так будет правильнее.

— Я уверена, что Макс начнет меня искать и быстро выйдет на тебя и твою машину. Нас кто-нибудь обязательно видел. Тебе только кажется, что ты весь такой неуловимый. Но это не так. Твое алиби, значит, опровергнут. И ты станешь главным подозреваемым.

— А кто тебе сказал, что машина моя? Взял у одного мужичка. Из охранников Влада. Фиговые у него охранники, я тебе скажу. А алиби… знаешь, очень сложно опровергнуть мое выступление на публику, а потом рабочие встречи с самого утра. Меня видели люди, они подтвердят. Они уже подтвердили. Я вне подозрений, крошка. Мои руки чисты.

Сергей посмотрел на свои ладони, обтер их о штаны, потому что чистыми они не были, а потом стал теребить заусенец на пальце.

— Хочешь сказать, что действовал с сообщником?

— Честно говоря, я вообще не хочу с тобой разговаривать. Ты нарушила все мои планы.

— Ты хотел потопить Крутова?

— Какая догадливая. Если после твоего трупа и компромата они не посадят Крутова, придется поработать с твоей подругой.

Сергей опять хихикнул, а я подумала о том, как я раньше в нем не заметила психа. Он же ненормальный.

— Зачем такие сложности? Почему просто его не прикончил?

— Почему? Потому что убить его – это просто, слишком просто. Вот только к цели меня это не приблизит.

Я задумалась, Сергей стягивал с меня штаны и кряхтел, я не сопротивлялась, но и не помогала ему. Мое собственное спокойствие поражало меня. Мне не было страшно, но было страшно умереть и не узнать, почему все это произошло. Поэтому я не дергалась, а просто задавала вопросы. Была уверена, что Сергей расскажет, потому что о таком триумфе слишком сложно молчать.

— Роза была в курсе твоего плана, да? Она обо всем догадалась и хотела рассказать о тебе Крутову, но что-то пошло не так?

— Как ты плохо знаешь свою подругу, милая. Роза была замечательной. Из вашей шайки она единственная не строила из себя королеву чистоты. Мы были очень похожи с ней. Оба росли в нищете. С инфантильными тупыми мамашами, которые из-за своего гребанного благородства и тупости выживали в рабских условиях, трудились, но не тянули деньги из нерадивых папаш. Гордые сучки. Молодцы, конечно. Но в итоге я все детство страдал от того, что не мог купить себе нормальные ботинки. Брюки носил до тех пор, пока они не превращались в изящные бриджи. Мама штопала носки, делала заплатки на все места. Если протиралась заплатка, а она протиралась обязательно, мать не выкидывала носок в помойку, а резала его на заплатки для других носков. Сука! Я ее ненавидел. В армию от нее просто сбежал сверкая пятками. Думал, мужиком стану. В люди выбьюсь, любой ценой. Но знаешь, что такое армия? Это нихрена не романтика. Когда нас закинули в самое пекло войны, нас, желторотых сосунков, дали в руки автоматы и сказали – берегите себя, Родина не забудет, больше всего хотелось выпустить обойму в этих козлов. Это была не война. Мясорубка. Но знаешь, я быстро освоился. В каждом обществе есть те, кто сильный и решительный, приспособленцы есть и крысы. Ты не поверишь, но крыс не любит никто. Как и приспособленцев. Пришлось наращивать мясо.