Книга Хорошие соседи, страница 60 – Оксана Евгеньева

Участковый как будто опомнился:

— Может вы чайку хотите?

Мы покачали головами, ожидая продолжения истории.

— Ну ладно, чуть позже чайник поставлю. Когда мы приехали на пожарище, не думали, что дело так обернется. Меня вызвали потому, что я хорошо знал свой участок. Тогда ведь действительно все про всех знали. Кто где живет, кто чем занимается. Участковый – первый человек, который мог рассказать всякие сомнительные истории о жильцах. Но мне сказать было нечего. Я не знал, кто мог поджечь квартиру Конева. Более того, сам театр действий был очень подозрительным. Вы себе представляете, чтобы кто-то пришел к вам в гости с канистрой и начал поливать бензином ковры?

— Думаете, что это могло быть самоубийство?

— Я ничего не хочу сказать, но, конечно, такая версия витала в воздухе. Пока не нашли украшения. А потом оперативную группу отправили осмотреть мастерскую Ивана. У него ведь были золотые руки. Он постоянно проводил время в гараже. Он сам делал мебель, чинил всякие приборы. И мальчишек ремеслу обучал. На следующий день после пожара оперативники нашли страшные улики: документы и вещи, которые принадлежали пропавшим людям. Кроме того – инструменты со следами крови и костной ткани. Это дело получило огромный общественный резонанс. О нем заговорили все, хотя тогда такое время было, что новостей хватало и без этого. Следствие отчиталось о том, что в городе найден маньяк-убийца. А дело с пожаром ушло на задний план, но пошли слухи, что Конева вместе с семьей убили. Хотя доказательств этой версии не нашли. Мы собирали свидетельские показания. И в первый день появились хоть какие-то зацепки. Но через сутки местные жители перестали сотрудничать со следствием. Свидетели стали отказываться от своих показаний. Одна женщина, соседка Конева, видела мужчину с сумкой, он заходил в подъезд. А на следующий день она заявила, что ошиблась. И дело заглохло. Тогда уже начался развал внутренних органов. Перестройка, мать ее. А за ней и слом всего, что было выстроено и наработано годами. Расследовать дело было некому, специалисты все разбегались как тараканы в поисках работы, еды. Менялось начальство, сама система. В общем, сложное время. Чего уж там.

— А у вас имелась хотя бы своя версия, неофициальная. Вы же сказали, что всех знали хорошо, – спросила я.

— Да, я тогда испытывал огромное чувство вины. Но и начальство меня крепко ругало: Конев ведь был с моей территории. А я его просмотрел. Иван был таким мужиком, которого все женщины ставили в пример своим мужьям. Он постоянно возился с мальчишками, водил их на рыбалку, учил работать руками. Он в школе проявлял себя как отзывчивый и добрый человек, никогда не отказывал в помощи. Его любили дети, женщины на него смотрели с восхищением, потому что он был как с картинки про идеального мужа: не пил, не гулял и все свое время тратил на семью и благие поступки. И тут такое. Я не понимал, как мог его пропустить. Как не заметил звериную сущность. Когда были нападения в парке, мы с коллегами совершали обход по квартирам, разговаривали, опрашивали народ. У нас город маленький и раскрытие любого дела – вопрос времени и поиска свидетелей. Никто, из тех, кого я опрашивал ни разу не заподозрил Конева. Более того, у него всегда находилось алиби: он проводил время с семьей.