Книга Добыча лорда Эндрю Грегори, страница 209 – Полина Ром

Были опасения, что, высидев пару уроков, близнецы начнут жаловаться, что им не интересно, но такого не случилось. Напротив — через некоторое время я задумалась о том, что они уже сейчас начали получать образование, но как-то слишком однобоко. Результатом моих раздумий и бесед с мужем стало письмо, отправленное в монастырь матери Маргарэт.

Являясь их бабушкой, мать Маргарэт активно интересовалась тем, как растут и живут дети, так что примерно раз в три-четрые недели я отправляла в обитель Святой Екатерины Исцелительницы письмо, где рассказывала о детях и заодно немного о своей семейной жизни.

Через четыре месяца от момента отправления письма в замок пришёл преподобный дьякон Дотсен. Раньше он служил личным помощником престарелого кардинала Вигонского, но вот уже два года после смерти его преосвященства скучал в различных монастырях без дела и особой надежды получить хорошее место.

Дьякону Дотсену было хорошо за сорок, но он свято блюл все посты, не употреблял вина, а мясные и рыбные блюда ел не более раза в неделю, предпочитая овощи и постные каши. Физически он был очень бодр и, кроме того что принялся обучать детей читать и писать, взялся преподавать им Слово Божие и историю, причём историю не только церковную, но и светскую.

Эти уроки дети любили немножечко меньше, чем занятия с месье Дюраном. Шарлотту отвращали от занятий бесконечные кровавые битвы и стычки, а Марк страшно не любил зазубривать даты. Кроме того, оба искреннее недолюбливали чистописание, так как были непоседливы. Но эта нелюбовь прошла примерно через пять-шесть месяцев, когда дети научились более-менее грамотно написать не просто ряд бессмысленных крючков, палочек и кружочков, а первые слова, имена родителей и собственные.

Дальше уроки проходили с гораздо большим интересом, и даже Шарлотта научилась относиться к историям об очередной войне с философским терпением.

— Это ведь, мама, было очень давно. Сейчас такая дикость уже не встречается!

— А я бы не отказался пожить в те времена! — вмешался в беседу Марк. — Вспомни-ка историю барабанщика Сюта. Он был всего на два года старше меня, а какой герой! Я бы тоже так смог!

— Марк, ты наследник баронства. Недостойно дворянина хвастаться, — сухо заметил мой муж.

Лет с пяти дети полюбили заходить в наш дамский клуб, который всё ещё существовал, и слушать, как мы поём за работой. За это время у нас существенно расширился репертуар, и мы иногда устраивали настоящие концерты, исполняя и пафосные баллады, и весёлые крестьянские песенки. Конечно, это нельзя назвать приличным музыкальным образованием, но тем не менее через некоторое время близнецы принялись охотно подпевать нам.

Рыж, кстати, никогда такие посиделки не пропускал. Приходил, ложился в специальную корзинку возле камина зимой или же прямо на столе, среди ниток и лоскутов, поближе к тёплому пламени свечей и дремал там — толстый, важный и солидный. Он давно уже считал себя хозяином замка, а может, и не только замка, но и всех людей. И за своими угодьями наблюдал весьма строго, так что мышей в подвалах у нас почти не водилось.

Ночные охоты кот устраивал регулярно, а после года ещё и ухитрился наделать кучу котят в окрестностях. Потому визит к коновалу был неизбежен. Впрочем, потеряв бубенчики, Рыж грустил не слишком долго. Через несколько месяцев подросли две его дочки и оба сына, и теперь все они несли службу в кладовых и коридорах замка.