Книга Кровь двух миров, страница 121 – Лия Норд

Мирелла смотрела туда же.

— Она сама еще не понимает, что сделала.

— Значит, ее можно остановить.

— Можно.

Хранительница произнесла это без колебания, и именно эта уверенность заставила Серанию наконец повернуться к ней.

— Тогда почему вы стоите здесь?

Мирелла встретила ее взгляд спокойно.

— Потому что иногда самый опасный враг — не тот, кто держит в руках оружие. А тот, кто заставляет других сомневаться в необходимости удара.

Серания поняла не сразу. А потом ее лицо изменилось.

— Лиор.

Имя прозвучало почти беззвучно и Мирелла не стала подтверждать. В этом не было необходимости.

Серания снова посмотрела наверх, туда, где где-то за колоннами находился наследник Солариса. Тот самый Лиор, который еще совсем недавно смотрел на земную женщину так, будто весь блеск Эйрилона померк рядом с ее улыбкой. Тот самый Лиор, рядом с которым Серания годами училась быть безупречной, достойной, правильной, чтобы однажды занять место, которое считала своим не только по договоренностям Домов, но и по сердцу.

— Он не отдаст ее, — тихо сказала она.

— Нет, — согласилась Мирелла. — Сейчас — нет.

— Тогда он обречет нас всех.

Серания произнесла это слишком быстро. Слишком резко. И, возможно, сама испугалась того облегчения, которое появилось вместе с этими словами. Потому что в них пряталось оправдание. Удобное, красивое, почти благородное оправдание тому, что уже давно зрело в глубине ее собственной ревности.

Если Эллианна опасна для Эйрилона, значит, желать ее исчезновения — не грех. Значит, это не зависть. Не боль. Не страх быть замененной. Это долг.

Мирелла, казалось, прочитала эту мысль без труда.

— Наследник должен сделать выбор до того, как выбор сделают за него.

— И если он выберет ее?

— Тогда Дом Соларис потеряет право удерживать мир.

Слова прозвучали спокойно, но в них было столько тяжести, что Серания на мгновение перестала дышать.

— Совет не примет правителя, который ради одной женщины готов поставить под удар весь Эйрилон, — продолжила Мирелла. — Дом Ноктис обвинит Соларис в слабости. Люменор расколется. Те, кто сегодня пришел в масках, завтра выйдут уже с открытыми лицами. Начнется война, которую не остановит ни один закон.

Серания медленно сжала пальцы. Внизу кто-то снова закричал и на этот раз громче.

Этот крик словно помог ей принять то, что еще минуту назад казалось невозможным.

— Что вы хотите от меня?

Мирелла повернулась к ней всем корпусом. Ее лицо оставалось спокойным, но глаза были холодными и ясными, как вода в древнем колодце.

— Ничего.

— Не лгите мне.

— Я не лгу, леди Серания. Я лишь говорю вам то, что наследник должен услышать от человека, которому доверяет.

Серания горько усмехнулась.

— Вы думаете, он доверяет мне?

— Он знает вас всю жизнь.

— Это не одно и то же.

Мирелла чуть склонила голову.

— Иногда этого достаточно.

Несколько мгновений они молчали. Потом Серания медленно повернулась к лестнице, ведущей на верхние галереи. И впервые за весь вечер ее крылья дрогнули не от отработанной грации, а от настоящего чувства, которое она не сумела удержать.

— Если он останется с ней, — тихо произнесла она, — погибнут многие.

Мирелла не улыбнулась, но в ее голосе появилось почти мягкое удовлетворение.

— Именно это он должен понять.

А наверху, в узкой галерее, где белый мрамор уже хранил следы битвы, Эллианна все еще смотрела на собственные руки. Свет исчез так же внезапно, как появился.