Онлайн книга «Кровь двух миров»
|
И если сегодня он что-то недоговаривает, значит, причина действительно серьезнее, чем кажется. — Значит, — негромко произнес Лиор, нарушая затянувшееся молчание, — у нас есть время. Солариарх медленно повернул к нему голову. — Объясни. — Если бы Наследница уже представляла непосредственную угрозу, Каэль не стал бы возвращаться с докладом. Он выполнил бы приказ. В зале вновь воцарилась тишина. Все взгляды обратились к командующему. Каэль не ответил. Потому что слова принца были абсолютно логичны. И именно поэтому становились опасными. Лиор продолжил уже спокойнее — Мы впервые за тысячи лет столкнулись не с легендой, а с живым человеком. Возможно, именно поэтому нам стоит перестать действовать по законам, написанным теми, кто никогда не видел Наследницу своими глазами. Эти слова прозвучали без вызова. Но каждый в Зале Трех Домов понял: наследный принц впервые открыто поставил под сомнение решение, принятое еще до начала этого Совета. Несколько долгих мгновений никто не произносил ни слова. Их взгляды встретились. Никто не повышал голос. Никто не спорил. Но в пространстве между ними возникло напряжение, которое чувствовалось почти физически — как натянутая до предела нить, готовая либо выдержать, либо оборваться. Солариарх медленно перевел взгляд с сына на командующего. Архонт Аэрон наблюдал молча. Он не вмешивался и не собирался. В этом споре не было нужды в третьем голосе. Здесь уже столкнулись не люди. А два принципа, на которых держался весь Эйрилон. Сила и сомнение. Приказ и выбор. Лиор и Каэль. И впервые за весь Совет стало очевидно: проблема заключалась не в Наследнице. А в том, что даже внутри их мира не существовало единого ответа, что с ней делать. Архонт Аэрон чуть наклонил голову, едва заметно, почти неуловимо. Не как знак согласия. Скорее как мысль, которую он не стал произносить вслух. Иногда самые опасные решения рождаются не из ошибки. А из того, что обе стороны оказываются правы одновременно. И именно это делало будущее Эйрилона непредсказуемым. Первым нарушил молчание Лиор. Он медленно поднялся со своего места и сделал несколько шагов к огромной карте Разломов, мерцающей на противоположной стене. Тонкие световые линии пересекали Эйрилон, уходили за его пределы и растворялись в темной пустоте, где начинался иной мир. Некоторое время принц молча смотрел на карту. Потом негромко спросил — Сколько раз за последние три тысячи лет появлялась Наследница? Архонт ответил не сразу. — По подтвержденным записям — трижды. — И каждый раз ее убивали? — Да. — До того, как она успевала овладеть своей силой? — Да. Лиор медленно кивнул. — Тогда позвольте задать еще один вопрос. Он повернулся к Совету. — Откуда нам известно, что именно она должна уничтожить Эйрилон? Вопрос вызвал заметное оживление. Несколько советников недовольно переглянулись. Один из представителей Дома Соларис даже не стал скрывать раздражения. — Потому что об этом говорится в пророчестве. — Нет, — спокойно возразил Лиор. — В пророчестве говорится совсем другое. Он перевел взгляд на Архонта. — Если я правильно помню древний текст, там сказано: «Когда придет Наследница Разлома, мир перестанет принадлежать тем, кто правит небом.»Он сделал короткую паузу. — Но там нет ни слова о гибели Эйрилона. Архонт внимательно посмотрел на принца. В его взгляде не было удивления. Скорее — интерес. — Ты хорошо изучал древние хроники. — Вы сами заставляли меня их читать. В уголках губ Архонта появилась едва заметная улыбка. — Верно. Солариарх медленно поднялся со своего места. — Ты хочешь сказать, что все наши предки ошибались? — Я хочу сказать, что они могли бояться не конца мира. Лиор посмотрел прямо на отца. — А конца собственной власти. Тишина. Такая глубокая, что казалось, будто замер даже воздух. Один из советников резко поднялся. — Ваше Высочество! Вы обвиняете собственных предков? — Нет. Лиор оставался удивительно спокойным. — Я всего лишь напоминаю, что историю всегда записывают победители. А победители редко признаются, чего боялись на самом деле. — Это опасные слова. — Но разве они становятся ложью только потому, что опасны? |