Книга Второй шанс для тирана, страница 26 – Александра Белова

Откинув верхние клапаны, аккуратно, стараясь не шуметь, извлек пенопластовые фиксаторы. Затем потянул за края, и коробка раскрылась, обнажая содержимое. Домик был собран. Я нащупал маленькую кнопочку на задней панели и нажал ее. В крошечных окошках викторианского особняка загорелся теплый, уютный светодиодный свет. Затем потянулся к прозрачному блистеру, прикрепленному сбоку, и достал оттуда фигурки. Маленькая семья: папа, мама, девочка и крошечная собака. Прорисованные лица, мягкая одежда из настоящей ткани.

Я положил кукол на пол перед домиком. Только после этого поднял глаза на Соню. Девочка стояла, вцепившись в руку матери обеими ладошками. Она не отрывала взгляда от светящихся окошек домика. Ее рот был слегка приоткрыт. В глазах боролись отчаянное, детское любопытство и парализующий страх перед отцом.

— Соня, — позвал я. Попытался смягчить голос, понизить тембр.

Услышав свое имя, девочка вздрогнула и снова попыталась спрятаться за ногу мамы. Анна тут же напряглась. Она сделала полшага вперед, загораживая дочь. Ее подбородок слегка дрогнул.

— Максим, не надо… — прошептала она. В голосе послышалась мольба. — Она… она ничего не сделала.

В ее голове картина складывалась чудовищно просто: садист купил немыслимо дорогую вещь, чтобы использовать ее как инструмент пытки. Сейчас он поманит ребенка игрушкой, а когда Соня потянется, ударит ее по рукам. Или заставит смотреть, как он ломает эту красоту, наказывая за какую-нибудь несуществующую провинность.

— Аня, — я посмотрел жене прямо в глаза. Не стал спорить. Не стал ничего доказывать. Просто произнес: — Я не трону ее. И тебя не трону. Никогда больше.

Она не поверила. Я видел это по настороженному блеску в глазах. Но мой тон, то, что я сидел на полу, ниже их, то, что мои руки лежали на коленях, открытые и пустые — все это, пусть и немного, но успокаивало.

Я снова перевел взгляд на девочку у женских ног.

— Соня, — повторил я, стараясь вложить в это слово всю теплоту, на которую был способен мой голос. — Смотри. Тут свет горит. А вот тут принцесса. Она ищет хозяйку.

Соня не шелохнулась. Тогда произошло то, что разорвало мне душу окончательно. Девочка медленно, словно во сне, подняла голову и посмотрела на Анну. Ребенок не принимал решений сам. Она просила разрешения. Ее глаза умоляли: «Мама, скажи, что это не ловушка. Скажи, что мне можно».

Анна посмотрела на меня. Долгим, тяжелым, сканирующим взглядом. Она искала в моей позе, в моих глазах признаки надвигающейся бури. Признаки того пьяного безумия, которое обычно предшествовало вспышкам гнева Максима. Но она нашла лишь смертельную усталость и спокойствие.

Анна опустила глаза на дочь. Женщина сглотнула. Я видел, как сильно она боится совершить ошибку, которая будет стоить ребенку слез. Но материнское желание подарить дочери секунду счастья пересилило страх. Она чуть заметно кивнула.

— Иди, мышка… — шепнула она, мягко подталкивая Соню вперед свободной рукой. — Посмотри.

Соня оторвалась от спасительной материнской ноги. Каждый ее шаг был выверен. Она ступала по скрипучему паркету в своих ярких носочках так тихо, словно скользила по льду. Она была готова в любой момент развернуться и броситься обратно.

Она подошла ко мне на расстояние вытянутой руки. Замерла. Я не шевелился. Превратился в статую. Знал, что если сейчас протяну руку, чтобы погладить ее по голове, она упадет и закричит или расплачется.