Книга Империя праха, страница 139 – Филип К. Квантрелл

— Кто эти люди? – спросила подъехавшая справа Фэйлен, глядя на спешившихся сов.

— Врата Сайлы… – встряла Рейна, подъехав слева. – С детства мечтала их увидеть!

— Эшер? – не успокоившись, надавила вечно подозрительная Фэйлен.

Эшер заметил, как из-за валунов и лесов бесшумно появляются мужчины и женщины.

— Вот сейчас и узнаем…

Четверо сов подошли к собравшимся и принялись рассказывать что-то молодому мужчине во главе. Эшер привычно окинул его изучающим взглядом: длинный и просторный черный плащ, потрепанные коричневые доспехи, смуглая кожа, как и у его товарищей. Он держался уверенно, но Эшер чувствовал, что уверенность эта дала трещину. Этот человек знал, что такое получать трепку, знал, как ранит меч. Он был увешан ножами всех размеров, но самый красивый, утонченный висел у него на груди.

Эшер быстро понял, кто этот человек.

— Я Тарен-сирота, – властно объявил юноша, но стоило ему увидеть безвольное тело Салима, висящее поперек Бэйлова седла, как уверенность его пошатнулась. Он сделал к Салиму шаг, но Эшер, поспешно спрыгнув с коня, загородил ему путь.

— Нам нужно убежище, Тарен-сирота. – Он заметил на лице юноши тревогу, неуверенность – враги перед ним или друзья. – Я Эшер. Друг твоего отца.

— Как и мы все, парень, – добавил Доран со спины своего вепря.

Тарен молчал. Кажется, он был поражен до глубины души.

Рейна вышла из-за спины Эшера.

— Салиму нужно отдохнуть, – зазвенел ее мелодичный голос. – К тому же скоро полдень. У вас есть укрытие?

Тарен собрался, успокоенный ее красотой и мягкостью.

— Отнесите его вон туда. Дом сов никому не отказывает в приюте.

Эшер благодарно кивнул и отпустил рукоять меча, которую сжимал под плащом. Он схватился за нее, стоило Рейне встать между ними: в нем неожиданно проснулся инстинкт защитника. К счастью, Тарен оказался другом. Иначе Эшер разрубил бы его пополам, защищая принцессу.

Гидеон сидел на берегу центрального озера, скрестив ноги и закрыв глаза. Окружающий вид – парящие скалы, низвергающиеся с них водопады – захватывал дух, но вся эта красота слишком отвлекала. Адриэль велел ему отрешиться от всего: если в небе так же отвлекаться на сознание других драконов – погибнешь.

— Сосредоточься… – Адриэль медленно обошел его, едва шурша галькой. – Узнай голос Иларго как свой собственный.

Гидеон чувствовал присутствие Иларго физически и ментально. В последние дни их связь лишь усиливалась, будто дракон теперь пытался достучаться до него осознанно. Гидеон чувствовал под рукой его чешуйчатую шкуру, хотя на самом деле Иларго лежал на верхушке одной из парящих пониже скал. Их разумы соединялись где-то в пустоте, но на этот раз Гидеон чувствовал, что эта связь в его власти.

Гидеон…

Голос Иларго успокаивал и казался странно знакомым. Гидеон не знал своих родителей, но думал, что, услышь вдруг их голоса, ощутил бы то же самое. Иларго словно всегда был ему родным, и сплетение их разумов лишь усиливало эти узы. Он проникал в его память, и Гидеону начало казаться, что они были вместе всю жизнь. Ему хотелось и самому посмотреть в драконьи воспоминания, но он медлил, памятуя о недавнем сне.

Смотри… ты должен увидеть.

Иларго говорил уверенно, полностью ему доверяя, и Гидеон ощущал, как мир уплывает куда-то, как исчезают шаги Адриэля. Он увидел малыша Иларго, жмущегося к матери, Райнаэль. Увидел его первый полет, окончившийся тем, что дракончик влетел головой прямо в парящую скалу. Огненное дыхание его впервые проявилось во сне: он проснулся, закашлявшись, и случайно поджег соседнее дерево. Гидеон улыбнулся, глядя, как Райнаэль дышит холодом на тлеющую кору, но стоило взглянуть в ее глубокие голубые глаза, как мир вокруг закружился, и он снова упал в небо. Внизу разворачивалась та же самая битва людей с роем драконов, но Гидеон все так же не мог опознать ни знамен, ни очертаний оборонявшегося замка. Все, что бросалось в глаза, – огромные копья с хрустальными наконечниками. Криссалит не давал драконам повредить камень стен.