Книга Жертва Весны, страница 138 – Надя Хедвиг

Я умерла.

* * *

Зимняя Дева

Девочка не справилась.

Я наблюдала, как раз за разом человеческая часть, та, что дышит и чувствует, крошит душу об реальность, причиняя себе все новую боль. Я знала, чем это кончится. И просто ждала.

Так всегда было. Каждая женщина, что получала силу, поначалу сопротивлялась. Кто-то пытался покончить с собой, кто-то уходил от семьи, от тех, кого любил, чтобы не причинить им вреда. Все они пытались сохранить человечность, но неизменно теряли ее после первого убийства. Ни одной душе не остаться цельной, пропустив через себя смерть.

Девочка думала, что обманула судьбу, и каждый день расплачивалась за это.

Пока больше не смогла.

Я стояла в центре ее комнаты и смотрела в окно. Там ровными хлопьями валил мягкий белый снег. Зима вошла в свои права. Больше не было ни замершего воздуха, ни запаха тлена. Мир, захлебнувшийся в страдании, укрыл благословенный холод.

Я подошла к подоконнику и выглянула вниз: люди кутались в плащи и куртки, удивленно поднимали голову, что-то говорили друг другу. Один мужчина задрал голову и встретился со мной глазами. Разом открылась его жизнь: долгие поездки в метро, офис, пара часов дома, снова метро и снова офис. Впереди его ждала болезнь и остановка сердца. Вот оно уже чернеет сквозь грудную клетку, нездоровое, боязно пульсирующее. Тело всегда лучше разума знает, что его ждет.

Столько страданий на земле. Люди попросту не умеют иначе. Забери у них эти страдания – и ничего не останется.

Но девочка хотела, чтобы страдания прекратились. По крайней мере, страдания тех, кто ей дорог. Хотела перекроить реальность. Чтобы все закончилось – и стало иначе.

Что ж. Пусть будет так.

Я закрыла глаза, обратившись ледяным воздухом, ветром, что задувает в щели, инеем на почерневших ветвях, так и не дождавшихся почек. Обняла собой весь мир – и нашла его.

Он лежал в старинной кроватке и смотрел в потолок своими странными глазами. Наследник мира. Заступник. Любовь, что утешает пуще смерти.

Я дождалась, пока он меня увидит. И сама позвала его.

* * *

Я иду по заснеженному простору. В руках у меня запеленутый младенец. Бессмертный дух, заключенный в хрупкое тело. Ему одному под силу вынести то, что в будущем обрушит на него реальность. Но это будет потом. Пока у меня в руках маленький мальчик с небьющимся сердцем и туманными всполохами в глазах.

Он молчит, пока я прижимаю его к бархату на груди. Молчит, когда освобождаю от шерстяного одеяла. Но, когда я кладу его, обнаженного, на ледяную поверхность, он начинает тихонько плакать.

Я опускаюсь на колени и наблюдаю, как под розовым тельцем трескается лед. Поднимаю глаза в белесое небо, в котором никогда не было солнца.

— Ты все видишь, – шепчу я. – Ты все знаешь. Ты создал сущее. Ты знаешь, сколько в мире боли.

Младенец заходится в крике, сучит ножками в воздухе.

— Ты все видишь. Ты все знаешь. Твоим детям больно. Они страдают. Каждый день, каждый миг. Нет в том их вины.

Трещин так много, что лед наконец расходится. Сквозь воду видны застывшие лица.

— Ты все видишь, – в третий раз повторяю я. Мой голос разносится вдоль Озера, отражается от застывшего купола и вонзается в ледяные воды. – Ты все знаешь. Ты создал сущее. Дай нам милость свою и судьбу по силам. – Я хватаю младенца за ногу за секунду до того, как он полностью погружается под воду. – Обрати взор на свое дитя. Кровь от крови твоей, плоть от плоти твоей зовет тебя.