Книга Жертва Весны, страница 146 – Надя Хедвиг

Ксения была податливая, ее тело – гибкое и сочное, а у меня давно никого не было, так что все закончилось быстро. Прижав ее спиной к груди и пытаясь отдышаться, я спросил:

— А кто твоя мама?

— Верховная ведьма в Сибирском ковене. – Она задрала голову, и на меня сверкнули черные глаза. – Как-нибудь познакомишься.

Месяц спустя

Вера

Июнь был такой жаркий, что мне почти каждый день хотелось написать Юле с просьбой сбавить темп. Хотя вряд ли она бы прислушалась. Так что я молча плавилась, мечтая о коротком дождике, и с горем пополам готовилась к очередному экзамену.

Сессию я в итоге сдала с двумя тройками и двумя пересдачами на осень – но сдала. Пришлось почти полностью отказаться от клиентов по таргету и вплотную заняться учебой. После месяца диеты гастрит наконец отступил. Не знаю, что больше помогло – то, что я питалась вместе с Танюшей, или чат с Антоном.

После недели постоянных напоминаний я привыкла сама отправлять ему плюсики. Иногда кроме плюсиков добавлялся ответ на вопрос «Как дела?». Так мы начали переписываться. Иногда созванивались, пару раз даже ходили гулять, когда Антону не нужно было сидеть с Миланой, а у меня уже пухла голова от учебы.

Общаться просто так, когда не давила опасность, никто за нами не гнался и не пытался убить, оказалось… интересно. Пожалуй, только сейчас я по-настоящему начала узнавать человека, с которым формально была знакома уже четыре года. Антон рассказывал мне про детство в маленьком городке, про школьные годы и постоянные драки – ему без конца приходилось вступаться за старшего брата. О службе в армии и военной академии он говорил мало, а о войне упомянул вообще один раз, вскользь – я только поняла, что из его батальона, кажется, мало кто выжил.

Украдкой рассматривая его, я спрашивала себя, во что могла бы вылиться эта дружба, сложись все иначе. Но все сложилось так, как сложилось, и между нами по-прежнему висела недосказанность, а на меня в самые неожиданные моменты накатывали воспоминания.

Антон, похоже, тоже мучился. Плечо донимало его ежедневно. Я заметила, что он почти не использовал левую руку – руль держал всегда правой, правой подхватывал Милану и, когда думал, что никто не видит, на автомате начинал разминать предплечье. Он проверил сердце и сосуды, Пальмира подтвердила, что на нем нет порчи, Петрович развел руками, посоветовав полное обследование в больнице. Конечно, Антон никуда не поехал.

Когда не готовилась к сессии, я возвращалась мыслями к этому вопросу. Как может что-то болеть без причины? Должно быть объяснение. Редкая болезнь? Защемление нерва? Психосоматика?

В день, когда я с горем пополам сдала последний экзамен, мне в голову пришла безумная теория. Она так меня впечатлила, что вместо того, чтобы ехать к Альбине, я села в пригородную электричку и поехала прямо к Антону, заранее уточнив, что он дома.

В дверях я столкнулась с Ваней.

— О, привет, Вера, – без малейшего удивления сказал он. – Тоха у себя. Я за Миланой – она до понедельника у нас. Скоро вернемся.

— Хорошо.

Он отсалютовал мне и даже улыбнулся на прощанье. С тех пор как Нина перестала быть Девой, его отношение заметно потеплело.

Не успела за ним закрыться дверь, как ко мне крадучись вышла Мася, мягко ступая по линолеуму белыми лапками. За ней выкатился, чуть-чуть не вписавшись в поворот, рыжий комок. Бублик. Я присела на корточки и протянула им руки. Бублик тут же полезла гладиться, а Мася только понюхала мои пальцы и сразу отошла.