Книга Жертва Весны, страница 156 – Надя Хедвиг

— Да обычно.

Я снова окинула ее взглядом, прекрасно зная, что она за мной наблюдает. Вид свежий и выспавшийся. Затравленности, как в первые наши встречи, не заметно.

— Сову доставать?

— Ну можно… – ответила Дина в сторону. – Хотя нет. Погодите. Вопрос.

Я остановилась на полпути к шкафчику с реквизитом для занятий.

— Да?

— А как люди вообще справляются?.. Ну. Без совы.

Мне хотелось ответить «Кто тебе сказал, что они справляются?» – но я сдержалась.

— По-разному. В основном проживают злость, как и любую другую эмоцию. Выпускают пар, кричат, колотят по столу, иногда ссорятся друг с другом… Некоторые учатся говорить словами, что именно их ранило. У всех свои методы.

Перед глазами на секунду встала картинка: Антон, даже не пытаясь сдерживаться, орет на Милану за то, что она включила газовую конфорку и ушла с кухни, а вечером они, обнявшись, смотрят мультик про барона Мюнхгаузена.

— Мутно, короче, – резюмировала Дина. – Доставайте сову.

Я отперла своим ключом шкафчик и достала потрепанную игрушку примерно полметра в высоту. Одно ухо у нее было порвано, пуховое нутро так и норовило вывалиться наружу сквозь несколько дыр на коричневой грудке. Мне стоило огромных усилий доказать на общем собрании, что одна сова на месяц (дольше они не выдерживали) – это уместные траты для центра. В результате сошлись на том, что игрушки оплачивала тетя Дины, а мои методы хоть и странные, но рабочие.

— Хочешь рассказать, на что ты сейчас злишься? – я поставила сову на низкий журнальный столик.

Дина задумалась.

— Я не злюсь.

— Тогда, может, и сова не нужна?

В карих глазах вспыхнул недобрый огонек.

— Нужна.

Все попытки хоть как-то вербализировать агрессию приводили к тому, что Дина замыкалась. Единственным действенным способом было позволить ей выместить злость на игрушке. Я прекрасно понимала, что это лечит симптомы, а не проблему, но действовала постепенно. И как раз сегодня планировала продвинуться дальше.

— Ну, вы отвернетесь? – нетерпеливо спросила Дина, не вынимая руки из карманов.

— Отвернусь, если захочешь. Но, по-моему, ты готова к тому, чтобы кто-то это увидел.

Дина одарила меня оценивающим взглядом, точно прикидывала, достойна ли я прикоснуться к ее сердцу наживую.

— Я отвернусь, если тебе будет некомфортно, – мягко пообещала я.

Еще один долгий взгляд и наконец кивок. Дина вынула руки из карманов, неторопливо подошла к сове и с силой зарядила кулаком ей в брюхо. Потом еще и еще. Оттянула ухо, явно намереваясь оторвать, но, не справившись, начала душить. Пару раз она глянула на меня, будто проверяя, что я не испарилась.

Но я и не думала никуда деваться. В этом и была суть упражнения. Тетя Дины была уверена, что девочки не кричат, не топают ногами, не выкручивают руки сверстникам и не хлопают дверьми так, что в доме дрожат стекла. А Дина была живая. И ей нужен был хотя бы один человек, который увидел бы ее настоящую, в ярости и отчаянии – и не испугался.

— Нет! – вдруг воскликнула она, тяжело и прерывисто дыша. – Отвернитесь!

Я молча повернулась к стене. Звуки ударов за спиной повторились и неожиданно затихли. Послышались всхлипы.

— Дина, мне можно повернуться? – громко спросила я.

— Нет!

Ладно… Я и со стенкой могу побеседовать.

— Кого ты сейчас представляла на месте совы?