Книга Жертва Весны, страница 59 – Надя Хедвиг

— Терпи, – строго велел врач, и тут что-то произошло. Белые стены сменились темными обоями и полумраком – я провалилась в воспоминание.

Шершавая ладонь рыщет по телу, мнет и сжимает, нарочно причиняя боль. Обе мои руки задраны вверх, я полностью открыта и беззащитна. Хочется закрыть глаза, но я не могу. Почему-то мне нужно видеть его лицо, хотя я и так знаю, что он будет делать. Я же сама на это согласилась.

Когда колено рывком раздвигает мне ноги, и он сразу, без подготовки, погружается в меня до предела, низ живота простреливает резкая боль. Кажется, с моих губ срывается то ли вздох, то ли стон. Темные глаза надо мной жесткие и чужие, в них нет сочувствия.

– Терпи, – коротко бросает Антон и вбивается снова.

И снова.

И снова.

— Скорую! Вызывайте скорую! – крикнул кто-то, и я вынырнула из видения.

Трубка, которую больше никто не держал, выскользнула из горла. Я с облегчением вдохнула и приподнялась на локте.

Перед кушеткой, раскинув руки, лежал грузный врач в задравшемся белом халате. Глаза его были закрыты, сердце – я это сразу поняла – почти не билось. Над ним склонилась медсестра и ритмично надавливала на широкую грудную клетку.

Да черт бы все это побрал! Я кое-как соскребла себя с кушетки и прислушалась. В кабинет набежало столько людей, что уловить в какофонии их бешеных сердцебиений принадлежавшее врачу было почти невозможно.

Как же бестолково… Сейчас даже не зима. Мне нельзя забирать жизни не в свое время. Не говоря уже о том, что этот человек ни в чем не виноват.

Ноги держали еле-еле, но я все равно попробовала протиснуться к лежащему мужчине.

— Отойдите! – рявкнула медсестра.

— Это вы отойдите. – Я глянула ей в глаза, позволяя увидеть то, чем была – замерзшим Озером, застывшим белым воздухом, логическим концом всего сущего, – и опустилась перед мужчиной на колени. Если кто-то что-то сказал в этот момент, я его не слышала. Ухо выискивало ускользающее сердцебиение.

Так не должно быть. Он мне в Озере не нужен.

— Ты мне там не нужен, – зашептала я, смыкая пальцы на полном запястье. – Тебя там не ждут. Возвращайся.

Горло саднило, во рту был горький привкус. Я с трудом сглотнула. Прикрыла глаза, пытаясь представить себе толстый слой льда. Его точно нет среди застывших лиц. Не должно быть. Его время еще не пришло.

Возвращайся.

В пальцах отдался слабый пульс.

— Девушка! – Кто-то жестко отодвинул меня в сторону.

Но я уже и сама отстранилась. Последние силы ушли на то, чтобы доковылять до белой двери, выйти на улицу, прихватив с вешалки в коридоре свою куртку.

Я вдохнула потеплевший воздух. В нем больше не ощущалась стужа, хотя холодно было по-прежнему. В ветре, обдувавшем щеки, чувствовалось преддверие тепла и сладковатый запах, смутно знакомый, пусть я не могла толком понять, на что он похож. Страшно хотелось курить. И пить.

Я вздохнула. Отлично сходила к врачу: диагноз не поставили, рецепт не получила. Зато чуть не убила человека. Снова.

Проигнорировав надрывающийся в кармане телефон и нащупывая свернутую сотку, я зашагала к ближайшему киоску с надписью: «Вода и мороженое». Выпив залпом целую бутылку, я почувствовала себя капельку лучше. Желудок до сих пор крутило, но, когда снова затрезвонил телефон, я смогла ответить.

— Привет, мам. – Говорить было больно.