Книга Паладин развивает территорию. Том VI, страница 40 – Greever

За одни эти слова любого могли повесить на ближайшем столбе, и это было бы сделано любым солдатом Виктора.

Барнэлл, вскочив со своего места, стал озираться по храму, надеясь не увидеть никого, кто мог бы услышать сказанное жрицей.

На счастье, все прихожане уже давно покинули здание, и он со злостью посмотрел на Лату, которая совершенно не стесняясь продолжала мило улыбаться.

Барнэлл смотрел на главу культа Балтосии и не мог до конца понять услышанное. Человек перед ней сознавался в намерении убить герцогиню королевства, жену лорда, которому он и Лапидус присягали на верность, а с другой стороны, она буквально называла Виктора Леомвилль своим богом, и все последователи церкви приняли его как единственного, кто достоин стоять над ними. Он перевёл взгляд на ошарашенных Лапидуса и Шнэ и по выражению их лиц прочитал те же чувства, обуревавшие их рассудок.

— Матушка, мне кажется, тебе нужно продолжить свою мысль, что ты начала, поскольку пауза слишком затянулась. — Вмешался парнишка, молодой человек, стоявший рядом, борода которого только начинала меняться от нежно-пушистой к жесткой растительности.

— Но она жена нашего вершителя, и я люблю её! — Закончила свою мысль жрица, что всё это время держала театральную паузу и не дышала, отчего сейчас старалась компенсировать недостаток кислорода учащенным дыханием.

Барнэлл, убедившись, что тут нет посторонних, также не остался в стороне. — Попрошу впредь воздержаться от подобных высказываний в присутствии посторонних, уважаемая святая, их необходимо расценить как преступление против герцогства, если обращать внимание только на первую часть. — Лапидус энергично закивал, наконец собравшись с мыслями и выйдя из состояния статуи.

— Ха-ха-ха! Извините меня, господа, я слишком вошла в образ безумного проповедника. Обещаю, что больше подобного я не допущу. — С глубоким поклоном ответила женщина и, выпрямившись, отправилась в сторону приюта, так как необходимо было разобраться с иными вещами, да и тысяча золотых монет неуклонно тянули жрицу к земле.

Шнэ некоторое время смотрела ей вслед, затем вернулась к полицейским, обсуждающим какие-то вещи с сыном Латы.

Теперь, когда девушка подошла ближе, ей стал понятен весь разговор. Видимо, женщина так и не отпустила трагическую случайность, что отняла у неё мужа, и старалась изо всех сил компенсировать ненависть к Сильвии через работу в других направлениях.

Юноша, пытаясь оправдать свою мать, тараторил без умолку, а его мантия ходила ходуном, словно котёл, накрытый крышкой и кипящий уже некоторое время, отчего крышка скачет и трепещет, подстёгиваемая выходящим паром.

— И я ещё раз обещаю вам, господа, что матушка больше не будет изъясняться подобным образом, извините нас.

Лапидус взял за руку подошедшую полуэльфийку, а другой рукой похлопал послушника по плечу, как бы стараясь приободрить. Больше они ничего не говорили друг-другу, ведь всё и так было понятно без слов.

Каждый чувствовал, что Лата вольна злиться на Сильвию за содеянное, и надеялся, что в будущем они разрешат возникшую у них проблему сами, и это не дело, в которое должны встревать обычные полицейские вроде Лапидуса и Барнэлла.

Разобравшись с недоразумением, и под праздные разговоры троица решила всё-таки дойти до площади перед мэрией, ведь там сегодня должно было происходить какое-то событие, приуроченное к поступлению двух дирижаблей на службу полиции. Неизвестно, как именно они могут помочь в работе полицейским, но они стоят слишком много и слишком уж полезные сами по себе, чтобы отказываться от таких чудес человеческой мысли.