Книга Паладин развивает территорию. Том IV, страница 175 – Greever

Вспомнив, что у него жутко болит голова, монарх, склонившись, подобрал бочонок и, отойдя к койке, стоявшей у стены, усевшись на неё, открыл его, а затем обратился к товарищу.

— Что произошло? — спросил он, после чего стал большими глотками пить содержимое.

Гелдор, подойдя к нему, сел рядом и потихоньку начал рассказывать всё, что произошло.

Опуская неинтересные детали и то, что ему было неизвестно, дворф рассказал всё, что знал, после чего, забрав бочонок у короля, сам начал пить, желая немного освежиться.

Ронаддур смотрел на бетонный пол тюрьмы, обдумывая услышанное, а спустя пять минут вновь заговорил.

— Сомневаюсь, — коротко заявил он.

Для посторонних это слово ничего не значило, но эти двое отлично понимали, о чём идёт речь.

Каждое создание драконов заглушало тоску по создателю своими способами. Дракониды копили драгоценные ресурсы и артефакты, орки сражались без конца, чтобы к возвращению своих богов стать сильнее, а дворфы пили.

За миллионы лет они привыкли к такой жизни и не хотели от неё отказываться, во всяком случае, не дворфы.

В касте слуг драконов они занимали самое низшее положение рудокопов и кузнецов, которые ничего больше своим хозяевам дать не могли.

После того, как создатели исчезли, дворфы могли жить так, как хотят, и эта новая жизнь была очень интересна, а в последнее время и вовсе полна невероятными событиями и открытиями.

Если прямо сейчас драконы вернутся, участь карликов будет незавидной, ведь им придётся отказаться от всего этого и навечно вернуться в подземелья, где они до смерти будут копать руду для своих ненасытных богов.

Ронаддур сомневался в желании такой жизни, хотя именно для этого их и создали.

Гелдор, сидевший рядом, поставил бочонок и, сжав кулаки, заявил товарищу:

— Я не пойду вслед за нашими предками и не стану проводить свою жизнь, как они!

Удивлённый Ронаддур посмотрел на своего друга, а затем, немного расслабившись, усмехнулся.

— Тогда и я с тобой! К чёрту быть королём! Отправимся путешествовать или затаимся, пока драконы не сбегут вновь! — заявил он. Всё это, конечно, были шутки, ведь они никак бы не смогли не ответить на зов своего бога.

Как только драконы прикажут, ни одно из их созданий не сможет проигнорировать приказ, и им придётся повиноваться, даже если они этого не хотят.

Гелдор также посмеялся над словами короля, а вскоре, приняв серьёзный вид, вновь заговорил, протягивая бочонок монарху.

— Есть новости похуже, — начал говорить дворф, глядя, как его товарищ поднялся с койки и начал разминать затёкшее тело.

Король, делая наклоны, недовольно ответил.

— Что могло быть хуже разрушения Ривенхолла и множества смертей?

Его товарищ, долго собиравшийся с духом, наконец ответил.

— Винокурня разрушена! Чан уничтожен! Мы уже отдали ему дань уважения и начали делать новый, но пока остаёмся без вина, — заявил он.

Ронаддур, не сразу осознавший эти страшные слова, замер на секунду, после чего его лицо изменилось с весёлого на печальное, и он театрально рухнул на колени, воздев руки к потолку.

— Бо-о-ги! За что-о-о⁈

Хоть это и выглядело наигранно, но король поистине больше опечалился этому событию, чем тому, что предстояло, когда вернутся драконы.

Гелдор и сам хотел присоединиться к другу в этом, но предпочёл сделать ещё пару глотков вина, чтобы запить вселенское горе всех дворфов.