Книга Портрет, страница 53 – Анастасия Сонина

От услышанного мне становится жутко и кожа покрывается неприятными мурашками.

— Это было в 1680 году. Дочь Катрин отправили в дом для беспризорников при монастыре. Среди её вещей были обнаружены, а затем изъяты несколько дневников её покойной матери. В основном они содержали рецепты отваров и лекарств, иногда встречались и заклинания, совсем мало места было уделено личным записям. Однако в одном из дневников была обнаружена записка. На, прочти!

Я беру из морщинистой руки монахини обветшалый клочок бумаги с едва проступающими на нём чернилами.

"Если когда-нибудь девушка из рода Монвуазен и мужчина из рода Де Лабом решат соединить свои судьбы, но чувства влюбленных не будут искренними и взаимными, случится беда. Род Де Лабом прервется, а порочная душа лжеца не найдет покоя, пока грехи её не будут очищены праведным огнём любящего сердца. Если же…"

На этом месте запись обрывается, а клочок бумаги заканчивается. Я переворачиваю его в надежде, что продолжение содержится на обратной стороне, но там пусто.

— И это всё? Но… явно есть продолжение, где оно? – требовательно спрашиваю я.

— До нас дошла лишь эта часть, но её достаточно, чтобы дать тебе все необходимые ответы. Тем не менее мы отвлеклись…

— Не достаточно, – я немного повышаю голос. – Есть еще что-то, что-то… что позволит сохранить жизнь Дэниэля.

— О-о-о, – мать-настоятельница щурит глаза, а затем откидывается в кресле, скрестив руки в замок на животе. – Мне всё ясно… ты любишь его. Это чудесно, именно это нам и требуется для того, чтобы освободить его душу и избавить ее от пороков.

— Позвольте уточнить, это нужно мне или всё же вам? – чувствую, что злость с новой силой закипает во мне. – Каков ваш интерес в этом деле? Откуда столько информации?

— Стейси… – монахиня вздыхает. – Я старая женщина, много знавшая и много повидавшая. Стены этого монастыря были свидетелями не одной необычной истории. Многие судьбы вершились здесь, многие жизни менялись, но истина остаётся неизменной. Все мы во власти Божьей. Только Он может решать кому жить, а кому умирать, и если дьявол хочет забрать себе души, ему не предназначенные, моя задача – постараться это исправить.

Мать-настоятельница на минуту замолкает, и неожиданно черты её лица разглаживаются, взгляд проясняется, а на лице появляется едва заметная улыбка.

— Ты, должно быть решила, что я слишком чопорна и сурова, – она усмехается, но скорее по-доброму. – Что мной движут злые помыслы. Это понятно, многие пристрастны при общении с людьми верующими, да и я тебя за это не сужу. Признаю, что бываю холодна и строга. Воспитание такое. Однако напугать я тебя не хотела. Как и разозлить. Ты готова выслушать меня?

Я делаю один короткий кивок, одновременно удивляясь и радуясь подобной перемене. Видимо мои эмоции были слишком явно написаны на лице, раз уж монахиня решила смягчиться.

— С 1680 года наш монастырь хранил тайну рода Монвуазен, наблюдая за развитием событий, но не вмешиваясь. Подробности знали только матери-настоятельницы, сменяя одна другую и передавая информацию из рук в руки, из уст в уста. Всё изменилось в 70-х годах XIX века, когда Елена Делоне забрела в наш монастырь и рассказала о портрете. Стало ясно, что проклятие сбылось, а решение было только одно – потомок Монвуазен, любящий потомка Де Лабом, должен сжечь картину, чтобы освободить от греха душу последнего и дать ему долгожданный покой. К сожалению, настоятельнице не удалось убедить Елену поступить правильно. Сила её любви и привязанности давала ей ложную надежду на то, что она сможет вернуть Дэниэля, несмотря на то, что он предал её чувства. Елена умерла, так и не выполнив свой долг. Проклятие не было уничтожено. Монахини знали, что в таком случае в роду появится еще один человек, способный закончить начатое. Двойник. И таким двойником стала ты. Вся твоя жизнь вела тебя к этому моменту – к встрече с Дэниэлем.