Книга Пантеон оборотней, страница 192 – Евгения Якушина

Руднев с Белецким вернулись в Москву уже ближе к вечеру и тут же с вокзала направились в Гнездниковский переулок, надеясь застать там Терентьева и Кошко.

Анатолия Витальевича в конторе не оказалось, более того, никто из сыскных не мог сказать, где он и когда будет. Аркадий же Францевич был у себя, однако встретил посетителей без всякого радушия.

— Господа, порученное нам высочайшим повелением дело не только не имеет подвижек, но и разрастается в масштабах своего безобразия! – принялся выговаривать он, постепенно распаляясь. – Из всех достижений на сей день мы имеем зверское убийство интенданта, стрельбу со смертоубийствами в Разумовском клубе и «Национале», побег четырёх заговорщиков и попытку самоубийства помощника начальника Бутырской тюрьмы. По мне, так это полное фиаско, господа! Вас же, как я посмотрю, это нимало не заботит! Вы, судя по вашему виду, на природу изволили выезжать для променада! А Анатолий Витальевич и вовсе невесть где шляется, даже не соизволив держать меня в курсе своих планов!..

Начальник московской сыскной полиции имел много ещё что сказать, но Руднев воспользовался паузой, которую сделал Кошко, чтобы набрать воздуха для новой канонады упрёков, и торопливо спросил:

— Аркадий Францевич, как мне повидаться с Виктором Леонидовичем? У меня к нему очень важный вопрос.

Кошко, возмущённый тем, сколь бесцеремонно был перебит, скрестил на груди руки и желчно ответил.

— Вам следует поехать в столицу, милостивый государь, и записаться к нему на аудиенцию. Думаю, недели через две у его высокопревосходительства найдётся для вас минут пять-десять.

Руднев проигнорировал уничижительность тона статского советника.

— Он в Питере? – переспросил он. – А можно с ним как-то связаться, но только секретно?

Аркадий Францевич понял, что продолжать демонстрировать своё негодование бессмысленно, да и поутихло его возмущение под впечатлением от очевидной озабоченности Дмитрия Николаевича.

— Что вы ещё такое натворили, господа, что вам Виктор Леонидович понадобился? – строго, но уже ровно спросил он.

Руднев выложил на стол начальника московской сыскной полиции копию дела Вер-Вольфа.

— Покойный князь Вяземский оставил это для меня, на тот случай, если с ним случится непоправимое, – объяснил он, опуская подробности обретения документа.

Кошко пролистнул бумаги, тихо выругался в пышные усы и взялся за телефон. Руднев с Белецким поднялись, чтобы выйти из кабинета, но статский советник сделал им знак остаться.

Аркадий Францевич велел соединить со столицей, назвал номер и положил трубку. Через несколько минут царившее в кабинете молчание резанул настойчивый звонок.

— Здравствуйте, Мишель, это Кошко, – произнес главный московский сыщик в трубку. – Да… Понимаю, голубчик, но важность чрезвычайная… Да… Так и передайте… Через сколько? – Аркадий Францевич взглянул на часы. – Конечно… Благодарю вас, Мишель!.. Матушке от меня, голубчик, непременно кланяйтесь…

Окончив разговор, статский советник торопливо встал и взялся за шляпу.

— Идёмте, господа, быстрее, – без каких-либо объяснений повелел он.

Втроем они покинули контору через боковой ход, выведший их куда-то на задворки Тверской.

Как и после памятного происшествия в Бутырке, главный московский сыщик повёл друзей какими-то подвалами и чердаками. Шли они очень быстро. Пару раз Кошко пытался перейти на бег, но не до конца оправившийся после болезни Руднев такого темпа долго не выдерживал, так что им снова приходилось переходить на спешный шаг.