Книга Пантеон оборотней, страница 271 – Евгения Якушина

— Сколько бы у вас ни было сподвижников, наделённых даром внушения, ваших сил не хватит, чтобы залезть в голову всем и каждому! – снова перебил Руднев.

— Конечно! – согласился глава Капитула. – Но это и не нужно! В голову залезет идея! Новая религия, очень похожая на старую. С теми же идеями гуманизма, равенства пред богом и всеобщей любовью.

— У любой религии есть отступники!

— Мы сможем наставить их на путь истинный.

— Как же вы всё это планируете реализовать?

— Я уже почти реализовал! Как вы и предположили, я собрал сподвижников, подобных себе, и просто адептов новой идеи, внедрённых во все институты государственной власти и во все слои населения. В частности, барон фон Клебек активно мне в этом помог… Вы, Дмитрий Николаевич, даже представить себе не можете, сколько нас! Имя нам легион!.. Впрочем, формирование армии последователей было начальным этапом моего предприятия. Дальше следовало осуществить моё обожествление. Проще всего сыграть бога по старому, всем хорошо известному сценарию, то есть совершить несколько чудес, а главное, умереть и воскреснуть. Тут очень кстати подвернулся этот провизоришка Альберт Ютенштайн. Он подал заявку на мою премию. Какое-то там снадобье предлагал из хлебной плесени… Penicillium glaucum, если правильно помню… Якобы эта дрянь спасает от гнойных ран и холеры. Чудак!.. Он был чрезвычайно похож на меня внешне, словно брат. Бывают такие необъяснимые сходства, знаете ли… Ютенштайн был счастлив вступить в наши ряды и в меру своих скромных способностей послужить великой цели. В нужный момент он занял моё место, считая, что тем самым даёт мне возможность избежать заточения и перейти на конспиративное положение. На самом деле ему предстояло сыграть мою смерть, чтобы позже я смог воскреснуть. Не поверите, но мне его даже жаль! Забавный был человек, помешанный на своём средневековом предке. Мечтал воссоздать его снадобья и хитроумные изобретения для нужд современной медицины.

— Средневековый Ютенштайн был создателем ядов, – заметил Руднев.

— Да, эта страница в биографии пращура очень тяготила нашего аптекаря, так что он развернул бурную деятельность по восстановлению репутации Клауса Ютенштайна как талантливого фармацевта, значительно опередившего своё время. Он начал искать дальних родственников и писать историкам. Его активность нарушала мои планы. Ютенштайн должен был подменить меня и исчезнуть, так чтобы о нём никто не вспоминал. Поэтому я вмешался и предложил ему скупить и уничтожить все книги, где его предок упоминался в негативном ключе. Букинистическая охота засадила моего двойника за каталоги и библиотечные картотеки, сделав его практически невидимкой. Итак, моё воскрешение может произойти в любой момент, но бог становится богом лишь после того, как его таковым признают, желательно кто-то авторитетный. В моём случае моя божественная сущность будет объявлена государем и членами царской фамилии, а также сотней сановников и вельмож, приглашенных на ближайшие торжества в Петергоф. Там в Александрии на них на всех снизойдёт благодать и великое знание, которое по мере необходимости будет посещать их и в будущем.

— Благодать станет исходить от игрального стола цесаревича? – спросил Дмитрий Николаевич.

Вер-Вольф одобрительно улыбнулся.