Книга Пантеон оборотней, страница 278 – Евгения Якушина

На этом лучший агент «Летучего отряда» закончил своё повествование, поднялся и чопорно поклонился слушателям.

Хотя из рассказа Рокотова по всему явствовало, что человек этот, проявив недюжинную смекалку и отвагу, и впрямь сберёг от верной гибели и Руднего с Белецким, и их таинственного покровителя, а также обеспечил делу положительный финал, Дмитрий Николаевич не мог преодолеть в себе по отношению к филёру антипатию на грани ненависти за поданный револьвер и те мгновения, в течение которых рука его наводила оружие на друга.

— Что же вы, Рокотов, талант свой гипнотический из ножен не вынули, когда я едва Белецкого не пристрелил? – сухо спросил он. – Могли же вы, не вызывая подозрения, сотворить со мной ступор или, наоборот, припадок нервный. Ведь выстрелил бы я!

Лучший агент «Летучего отряда» расплылся в широкой, нарочито простоватой улыбке.

— А вот ентого, ваше высокородие, никак-с произойти не могло-с, – заявил он. – Как же бы вы-с стрельнуть-то сподобилися, коли я револьверу-то вашу, как есть, разрядил-с? Нечто бы я позволил-с человеку в умственном помрачении валыной (жарг. пистолет, револьвер) шалить-с!

Руднев смутился, устыдившись своей несправедливой обиды и неблагодарности.

— Простите меня, Рокотов. И спасибо вам за всё! – сказал он, протянув филёру руку.

Агент суетливо ответил на рукопожатие, а после, попридержав руку Дмитрия Николаевича, хитро и панибратски ему подмигнул.

— Раз вы, ваше высокородие, ко мне благодарность имеете, так я испросить осмелюсь, – елейно произнёс он. – Вещички-то, что вы в литерном оставили, я прибрал и сохранил, а покуда спасением вашего имущества занимался, заприметил среди них набор отмычек. Не иначе, как аглицкая работа! Мне такие для дела уж больно бы сподобны были, да на такое расточительство с мого жалования лет десять копить. Не откажите в милости! Подарите!

— Ах, наглец! – возмущенно воскликнул Виктор Леонидович. – Мало того, что тебе совести хватает побираться, так ты, видать, в чужих вещах рыться осмелился!

Руднев поспешил прервать поток упрёков:

— Я с радостью подарю вам отмычки, Рокотов!

Виктор Леонидович насупил брови.

— Балуете вы его, Дмитрий Николаевич! Но воля ваша, – всесильный чиновник раздражённо махнул на филёра рукой. – Вон пошёл с глаз моих!

Рокотов, нимало не смущённый, а, напротив, вполне довольный, вразвалочку продефилировал в буфетную, вышел оттуда с давешним штофом в кармане, вытянулся перед Виктором Леонидовичем во фрунт и браво щёлкнул каблуками.

— Честь имею, ваше превосходительство! – звонко отчеканил он, а потом фамильярно добавил. – Если понадоблюся, Виктор Леонидыч, так я на кухне буду, харчи пошукаю.

Едва лучший агент «Летучего отряда» скрылся за дверью, их превосходительство убрал с лица суровое выражение и рассмеялся.

— Ведь какой пройдоха! Но за ловкость его и верность всё простить можно! – чиновник снова посерьёзнел. – В принципе, Рокотов всё вам рассказал. Мне остается добавить, что к тому моменту, как вы высадились на Лисьем Мысу, я со своими людьми был у стен замка. Нам было известно, что заговорщики поджидают вас, но я принял решение не вмешиваться до последнего, чтобы дать вам возможность выяснить всё это гнилое дело до конца. Появление же Шлау было для нас такой же неожиданностью, как и для вас! Оно существенно повышало степень вашего риска, но нам бы не удалось повязать его банду без лишнего шума, который наверняка бы спугнул заговорщиков. Поэтому мы позволили им действовать по своему плану и просто следили за ними. Рокотов тоже не знал про Шлау, но он обеспечивал беспрепятственный проход в замок для наших людей, так что и для шайки Шлау путь оказался открытым. В конце концов, Шлау со своими головорезами ворвался в гостиную, где вы коротали время в обществе Вер-Вольфа и его соратников, и напал на заговорщиков. Он собственноручно застрелил Вер-Вольфа, а после его люди начали отстреливать остальных. Тут уж и мы вмешались. По итогу бандиты были нами полностью обезврежены, а Шлау схвачен. Из заговорщиков уцелел лишь один – барон фон Клебек. Этот мерзавец умудрился каким-то образом сбежать. Я пустил по его следу погоню. Бог даст, поймаем.