Книга Пантеон оборотней, страница 95 – Евгения Якушина

Руднев ещё раз прокрутил в голове разговор с графом. Ему казалось, что он что-то упускает. В какой-то момент по ходу беседы у Дмитрия Николаевича мелькнула неуловимая мысль, очевидно важная, но как-то моментально ускользнувшая из осознания. Теперь Руднев пытался снова её нащупать, восстанавливая в памяти весь разговор едва ли не дословно, но поймать искру озарения ему никак не удавалось.

Погружённый в свои мысли Руднев дошёл до перекрёстка и задумался над дальнейшими планами. До встречи с друзьями у него оставалось ещё несколько часов. Дмитрий Николаевич выбирал между тем, чтобы вернуться домой, пообедать и как следует помозговать над делом, и тем, чтобы нанести ещё один визит, на этот раз швейцарской заводовладелице, к которой у него было немало вопросов. В интересах дознания второй шаг выглядел вроде как предпочтительнее, но Дмитрий Николаевич никак не мог на него решиться, поскольку в глубине души чувствовал, что к Шарлотте его влечёт не только сыскная необходимость, но и иная, будоражащая сердце и разум, причина, которой он до сих пор не мог подобрать название и найти объяснение.

Неизвестно, к чему бы он в конце концов склонился, но тут судьба сделала выбор за него.

Из-за поворота улицы выехал сверкающий, невзирая на слякотную погоду, Руссо-Балт небывалого густо-вишнёвого цвета. Произведя фурор на прохожих и вызвав недовольство извозчичьей братии, автомобиль остановился возле Руднева. Дверца распахнулась, из-за неё выглянула радостно возбуждённая мадам Атталь. Одета она была в строгий темно-серый костюм с прямой юбкой и приталенным жакетом. Воротник её блузки имел мужской английский крой, под него был повязан светло-лиловый, в тон скромной шляпке, галстук Пластрон.

— Quelle chance! Dmitry! Je voulais vous voir! (фр. Какая удача! Дмитрий! Я хотела вас видеть!) – воскликнула она. – Grimpe dans la auto. (фр. Забирайтесь в автомобиль.)

Руднев повиновался.

— Как вам мое авто? – не скрывая тщеславия, спросила француженка, когда Руссо-Балт тронулся, огласив улицу хриплым сигналом клаксона, от которого вздрогнула приличная публика, шарахнулись лошади и принялись браниться извозчики. – Второго такого нет. Его выкрасили в красный специально для меня.

— Ваш автомобиль великолепен, – искренне признал Руднев.

— Это подарок, – продолжила хвастаться Шарлотта, гладя рукой высветленную замшевую обивку сидения. – Michel Шидловский преподнёс его мне, когда я подписала контракт с Русско-Балтийским вагонным заводом. На самом деле, этот rustre (фр. мужлан) боялся, что я нажалуюсь на него своим покровителям в военном министерстве, и поэтому решил… как это?… намазать.

— Подмазать…

— Да! Подмазать… Ах, Дмитрий! Конечно, я не смогла устоять после такого подарка, и Michel был мною прощён!

— У вас золотое сердце, мадам! – не сдержал сарказма Дмитрий Николаевич.

Француженка рассмеялась.

— Да-да! Я понимаю, Дмитрий! Это… острость!

— Колкость…

— Колкость… Но я же женщина! Женщина не должна отказываться от подарков, если они ей нравятся. А мне очень нравятся автомобили. Дома в Швейцарии у меня есть ещё два. Я умею управлять ими и иногда сама сажусь за руль.

— Вы не перестаёте удивлять меня, Шарлотта! – поразился Руднев. – Я даже не мог себе представить, что женщина может иметь три автомобиля и уметь ими управлять! Вы несравненно прогрессивнее и активнее большинства мужчин! Я вот даже выезд не держу и довольствуюсь извозчиками.