Онлайн книга «Личный паноптикум»
|
С минуту женская фигура на треноге была недвижима, а после медленно подняла голову. Пифия взглянула в зал взглядом широко распахнутых глаз, сфокусированных, казалось, на чем-то за гранью этого мира. Лицо вещуньи было застылым, не выражающим ничего, словно лицо античной статуи. Внезапно уста ее разомкнулись, и тихий грудной голос, совсем непохожий на тот, что слышали Руднев с Белецким накануне, размерено произнес: — Великий оракул готов говорить со смертными. Вопрошайте. Призыв этот прозвучал как-то так, что Дмитрий Николаевич неожиданно для себя почувствовал, как по коже у него бегут мурашки. И раньше, чем он успел сбросить с себя тревожное наваждение, из-за спины у него раздался первый вопрос, заданный очень пожилой дамой: — Сын мой, Мишенька, на Дальний Восток направлен служить… Скоро ль вернется? А как вернется, женится ли в срок? Очень уж хочу я внуков успеть понянчить… Поза пифии не переменилась. Взгляд оставался все таким же отрешенным и нездешним. — Голос рода… – глухо произнесла она. – Коли он взывает к смертным, так ничто не может противостоять ему… Не вопрошай, смертная, сама на зов иди… Успеть может лишь тот, кто поспешает… — Это ж как понимать-то? – переспросила старая дама. – Самой мне, что ли, к Мишеньке поехать?.. А ведь и то верно, душенька! Чего ждать-то? И так ведь, как старый гриб, все на одном месте… — Ответь мне, пифия! – перебил старуху молодой человек болезненного байроновского вида. – Когда наконец преставится этот черт жадный и я получу наследство? Ведь уж сколько лет на ладан дышит, а, глядишь, и меня переживет! — Все в свое время случается, – ответствовала пифия. – Не рано. Не поздно. Точно в срок. — И мне ответь! – спросил господин, сидевший рядом с Рудневым. – Как дело-то мое в суде? Выгорит ли? — Тому, за кем правда, нет причин о судах беспокоиться. Ни о земных. Ни о небесных, – прозвучало в ответ. Вопросы посыпались со всех сторон. Одни из них были серьезными, другие – пустяшными, и на все на них пифия отвечала туманно и расплывчато. Однако публика, находящаяся в каком-то особом душевном возбуждении, оставалась довольна. Казалось, вопрошавшие не очень-то и стремились получать конкретные ответы на свои вопросы и удовлетворялись туманными откровениями, неопределенность которых позволяла им слышать именно то, что они и желали услышать. Дмитрий Николаевич склонился к Белецкому и шепнул ему на ухо: — Говорил же я тебе, все это дешевая мистификация. Она, как любая гадалка, дает ответы, которые трактовать можно по-любому. — Подождите, Дмитрий Николаевич, – тихо ответил Белецкий. – Сеанс еще не окончен. Возможно, вы измените ваше мнение об уровне мистификации. Прошло еще минут десять, в течение которых характер предсказаний нимало не поменялся, но внезапно пифия вздернула голову выше и повела невидящим взглядом, будто высматривая кого-то среди гостей. — Тише! – повелительно сказала она. – Тише, смертные! Великий оракул желает слышать невысказанный вопрос. Зал затих. Прорицательница подняла руку. Ее указующий перст твердо и однозначно был направлен на Дмитрия Николаевича. — Ты! – произнесла она, возведя очи горе. – Ты пришел сюда со множеством вопросов, но не задал ни одного. Уста твои немы, но разум и сердце алчут ответов. Так вопрошай же! |