Книга Ягодный возраст, страница 155 – Виктория Вита

После этого я уже больше не играл в шахматы. У меня появилось новое увлечение – слушать танго и думать о вас. Решение пришло само собой. Узнав, какие дома находятся на вашем участке, я через месяц купил себе там квартиру и таким образом сразу стал вашим пациентом по пятницам. Я ни разу не был в той квартире и даже не знаю, что она из себя представляет, но какое это имело значение, если вы были рядом…, почти рядом. Всю неделю я набирался сил и ждал пятницы. Вы не поверите, я даже вновь обратился к онкологам за помощью. В этот раз мне предложили только паллиативное лечение. Мне так хотелось продлить свою жизнь, хотя бы на неделю, хотя бы на один день, что я согласился. Их единственным условием было постоянное нахождение в стационаре.

Глупцы, – весело рассмеялся Аристарх Ревсимьевич, – они называли это жизнью, а кому захочется провести скудный остаток своих дней под капельницами и замурованным в четырёх насквозь пропахших смертью стенах? Я отказался от такой жизни. И, поверьте, ни на йоту не пожалел об этом.

В какой-то момент мне стало мало наших пятниц, и я устраивал себе праздник, встречая вас после работы. Вы не могли меня видеть, я сидел на заднем сидении старенького «Вольво», с густо затенёнными стёклами. Мой водитель, по моей же просьбе, иногда вас фотографировал. Вы уж простите меня, старика, за подобную безделицу. Кстати, примите от меня комплимент, вы очень и очень фотогеничны, а от некоторых фотографий не отказались бы и хорошие рекламные агентства. Иногда я испытывал чувство стыда, когда видел, как вы с большими сумками стараетесь попасть в переполненный автобус. Простите меня, я так боялся вызвать у вас чувство неловкости… Вы с таким царственным достоинством носили своё старенькое кожаное пальто, причём независимо от погодных условий, и в дождь, и в стужу, что я просто не посмел своим вниманием поставить вас в неловкую ситуацию.

Однажды, по весне, вы пошли на вещевой рынок. У меня в этот момент наступило состояние какого-то умиротворения, даже боли стали меньше беспокоить. Я уже понимал: раз мне стало полегче, да и сил как-то поприбавилось, значит, скоро конец. Вы не видели меня, а я шёл на расстоянии «двух торговых палаток» от вас. Если вы помните, вам тогда очень понравилась блузка, вы уходили и снова возвращались к ней, к этой дешёвой китайской блузке. Вы даже хотели её примерить, стояли, закусив нижнюю губу, и смотрели на этот кусок тряпки, что-то мучительно прикидывая в голове. Затем, резко развернувшись, ушли прочь. Я увидел вас снова через несколько минут, когда вы, купив яркий детский костюмчик, пересчитывали оставшиеся в кошельке деньги и быстрым шагом пошли к лотку с игрушками. Позвольте мне откровенно признаться, я не мог себе поверить, что вы можете быть ещё более красивой, чем есть. Боже мой, как вы были хороши в тот момент, когда, истратив почти все деньги на подарки своему сыну, просто светились от счастья!

Раньше меня абсолютно не волновало, кому достанется моё состояние. Прямых наследников у меня нет, а дальних я просто не знаю. Так вот, там, на рынке, я впервые испытал настоящий ужас: я испугался, что умру, так и не успев написать завещание.

Как вы теперь понимаете, я всё же успел завершить свои земные дела и теперь готов держать ответ перед Всевышним.