Книга Ягодный возраст, страница 68 – Виктория Вита

Остановившись у Иркиного кафе, мы все вышли из машины. Все молчали, никто не решался произнести прощальные слова.

— А можно у вашей Ирины кофе попить? – неожиданно спросил Воронин.

— Да, конечно! – как-то слишком радостно ответила я.

— Мы с Вадимом немного прогуляемся. Вы не возражаете? – деликатно осведомилась Курочка. – А то он не даст вам спокойно поговорить.

— Спасибо, Мария Фёдоровна, только недолго. На улице всё-таки слишком прохладно, да дождь вот-вот снова начнётся, – согласилась я.

В тот же миг Вадим с радостным визгом умчался к видневшимся невдалеке полуразвалившимся качелям. Курочка, тягостно вздохнув, потрусила за ним, а за ней потянулся один из охранников. Воронин с двумя другими направился за мной в кафе.

Ирка встретила меня с невыспавшимся лицом и совершенно обезумевшими от тревоги глазами.

— Ради Бога, что случилось? – буквально выпалила она. – Я всю ночь не спала!

— Слушай, дай мне кофе, – не ответила я на её вопрос и, кивнув в сторону охраны, добавила: – И ребятам тоже.

Разместившись за столиками (охранники сели за моей спиной у двери) в ожидании, когда официантка Леночка принесет заказ, я уже без лишних эмоций рассказала о звонке Георгия и его подруги.

Иркино резюме было категоричным и однозначным: «Все мужики сволочи», и она принялась пространно развивать свою мысль: что не напрасно Бог первым создал именно мужчину, – это был пробный вариант, а всем известно, что первый блин всегда комом. И вообще не родился ещё такой мужчина, который был бы достоин хотя бы одной женской слезы, тем более нашей с ней. И я должна обязательно успокоиться: раз Георгий меня не оценил, это говорит лишь о том, что мы переоценили его умственные способности, оказавшиеся значительно ниже ватерлинии.

Один из очередных Иркиных «роковых» мужчин был моряком, которого она с лёгкостью поменяла на тоже «рокового» – кажется, бизнесмена. Единственно, что осталось от того моряка, это некоторые специфические словечки, произносимые моей подругой иногда даже очень к месту.

Все дальнейшее развивалось с безудержной стремительностью. На лице Иры вдруг возникло выражение крайнего удивления, которое мгновенно сменилось диким ужасом. Она оттолкнула от себя стол, и он, пластиковый, легкий, послушно, с неимоверным (как мне показалось – грохотом) стал заваливаться на бок. При этом Ирина одновременно, со всей силы схватила меня за руку и, падая на спину, дернула на себя. Последнее, что я увидела, заваливаясь на нее вместе со стулом, это то, как над краем упавшего стола взметнулись ее ноги. Над головой с такой силой грохнул выстрел, что у меня заложило уши.

В кафе стоял жуткий грохот ломаемой мебели и падающих тел, непередаваемый мат и леденящий кровь пронзительный женский визг. Я, лёжа ничком на полу, не могла видеть происходящее. По моему лбу прямо на глаза медленно стекала тёплая липкая жидкость. Кажется, падая, я здорово разбила голову о ножку стола. Раздалось ещё несколько выстрелов. Мне захотелось закричать, но из груди вырвался какой-то нечеловеческий хрип.

— Ты жива? – раздался где-то над моим ухом Иркин голос. – У тебя всё лицо в крови.

Она, вывернулась совершенно невероятным образом, и, скосив глаза, с испугом рассматривала мою физиономию. Я промычала в ответ что-то нечленораздельное. Кружевным рукавом своей белой блузки она протёрла мне лицо, и я смогла открыть глаза, залепленные засыхающей кровью. Где-то над головой прогрохотал ещё один выстрел, который заставил нас с Иркой буквально вжаться в покрывающий пол линолеум. Затем воцарилась тишина, прерываемая чьими-то всхлипами и стонами. Мы с крестной, посмотрев друг на друга, почти одновременно приподнялись с пола.