Книга Хорошо забытое старое, страница 104 – Евгения Черепанова

— Не похож этот олух на киллера. Поверь, если бы ты действительно сильно разозлила губернатора, тебя бы уже на этом свете не было. И не помог бы тебе ни я, ни ребятки мои. Нет, не похож, – Лёнька на секунду задумался. – Взгляд у него, как у фанатика… Скорее уж на отвергнутого поклонника похож, но точно не на профессионала. – Я сдержанно улыбнулась и покачала головой, – ты подумай, подумай, в этом направлении, – настоял он. – Даже если любовников не было. Поклонники, невзначай подаренные авансы. Мы ведь, мужики, напридумывать себе можем почище баб…

— На самом деле поклонников никаких не было, – он посмотрел на меня с сомнением и я поправилась, – были, но незначительные.

— Излагай, – объявил он с неопределенным выражением лица и я покорно изложила:

— Вовка Денисов – часто у нас рекламу заказывает – всё в ресторан звал. Я его к жене под бочок отправила. Обижаться там не на что… Гарик… тот тоже… прогуляться хотел. Но он просто так. Не может же… А, вот ещё Алексей.

— Что за Алексей?

— Да ничего серьёзного, говорю! Пару раз вместе в кино сходили. Он веселый, смешной. Я думала, всё поймёт. Предупредила – просто друзья. А он… Дурачок.

— Милая, хочешь совет? – проговорил он всё с тем же неопределённым лицом. – Дружить с тобой ни один мужчина в здравом уме не будет. Ты просто не создана для дружбы с мужиком, так что забудь об этом. Чаще всего мужчина соглашается на дружбу с женщиной, если понимает, что другим путём не может уложить её в постель.

— Ты ведь дружишь, – не согласилась я.

— Я уже сплю в твоей постели, – улыбнулся он, стрельнув глазами. Противопоставить наглому заявлению было нечего, он действительно в последние дни засыпал и просыпался в моей постели. Я беспомощно вздохнула, а он припечатал: – И это стало результатом дружбы. Заметь.

Я смутилась и опустила глаза. Он понимающе улыбнулся и подытожил:

— Ночуешь у меня. У тебя в квартире замки – бутафория. Детсадовец разберётся.

— А что скажет твоя восточная красавица? – шалея от собственной смелости, произнесла я, имея в виду, певичку из ресторана, ходящую у него в любовницах.

Он протяжно хмыкнул и улыбнулся:

— А почему тебя должно это волновать?

— Главное, чтоб не волновало тебя, – разозлилась я. – И чтобы я впоследствии волосы на голове сохранила. А то взревнует, поймёт неправильно.

— Неправильно понять невозможно. Женщина ночует в доме мужчины – что же здесь непонятного?

— Поэтому меня и волнуют мои волосы, – вздохнула я.

— Они останутся в целости, – убеждённо заверил он.

Целый день я моталась с Черновым по городу, в основном ожидая его то в машине, то в его кабинете в ресторане, то следуя за ним хвостиком при общении с непонятными мне людьми. Объяснял он логику передвижения по городу неохотно, и я в итоге расслабилась, достала телефон и погрузилась в чтение рукописи Рафаила. Мне нужно было скоротать время до завтрашнего разговора с губернатором, и желательно, провести его в безопасном месте – места, безопаснее, чем машина соседа я пока представить себе не могла.

К дому мы подъехали, когда уже стемнело, прихватив с собой приличное количество заботливо запакованной еды, выданной нам в ресторане здоровенным румяным поваром со смешным именем Моня.

Ситуация была для меня двусмысленная, впервые я оставалась на ночь в доме мужчины и чувствовала вполне объяснимое волнение, хотя вёл он себя безупречно – о неудобном разговоре предпочёл забыть, нога об ногу сковырнул обувь, попросил буднично: