Книга Хорошо забытое старое, страница 80 – Евгения Черепанова

— Боже мой! У меня совсем нет фантазии! – пожаловалась я, потому что кроме своей заботливо лелеемой жалкой идейки придумать ничего не смогла, как не старалась.

— Это точно, – легко согласился он. – В таком случае съездим в архив, покопаемся в старом деле.

— Ты с ума сошел! Двенадцать томов, когда ты все их изучишь?!

— Изучу когда-нибудь, – пожал он плечами.

— Хорошо, езжай, копайся в бумагах, а я навещу Краснобаеву.

— Ту, которая сказала что ты умелая? – тихо уточнил он.

— Да, эту, – с вызовом посмотрела я, – она вполне может что-нибудь рассказать.

— Что она расскажет я тебе так озвучу, не надо никуда ехать, причём самыми мягкими словами в её рассказе будут «шлюха» и «проститутка». Она же тебя узнает. Подумай сама, вздорная баба, которая двенадцатилетнего ребёнка обвинила в том, что он педофила соблазнил. Что ты хочешь от неё услышать?

— И всё-таки я поеду, – не согласилась я, но Лёнькины слова заставили задуматься.

— Есть хочу, – заметила я устало.

— Кто мне это говорит! – воскликнул он с шутливым негодованием. – Ты же позавтракала.

— Нечего было час в ванной сидеть, – беззлобно огрызнулась я.

— Я брился, – по слогам произнёс он, – брился, понимаешь?

— Видимо, ноги брил, – съязвила я, поглядев на его физиономию, далёкую от зеркальной гладкости. Он в ответ только расхохотался. – Что поделаешь, если борода растёт? Полдня не побреешься, ходишь заросший как ваххабит. Вам, женщинам, не понять.

С этим утверждением я могла бы поспорить, но раскрывать все женские секреты не стала – не стоит лишать мужчин их иллюзий.

Лёнька нашёл какое-то совершенно безобразное кафе – уличное, с пластиковыми стульями, дымным мангалом в углу и прилагающимся к нему крикливым кавказцем-шашлычником, выряженным в замусоленный фартук.

— Мы здесь будем есть? – с опаской уточнила я, сомневаясь, что имею дело с известным в городе ресторатором.

— Конечно, – радостно хохотнул он, – разве ты не знала? Чумазые кавказцы готовят лучшие в мире шашлыки.

Лёнька, не став со мной спорить, двинулся в сторону дома Краснобаевой, я же затихла и призадумалась. Чернов считал, что вздорная тётка просто так разговаривать со мной не станет, и, скорее всего, был прав. Дело осложнялось тем, что за последние пятнадцать лет я не слишком изменилась. Повзрослела, конечно, но узнать во мне двенадцатилетнюю девочку, над которой когда-то надругался маньяк, было можно. Эта мысль заставила размышлять в ином направлении и уже через пару минут я радостно завопила:

— Тормози!

Он тут же нажал педаль, машина недовольно взвизгнула и замерла.

Сосед повернулся испуганно:

— Что такое?!

— Да вот, рынок заметила, – пояснила я, кивнув на яркие торговые палатки стихийной ярмарки, расположившиеся прямо на улице. – Мне как раз вещички прикупить надо.

Глаза Чернова заметали молнии, он сдержался, но на лице его можно было без труда прочитать, что он думает обо всех женщинах вообще и обо мне в частности, причём в эту секунду думал он про нас в самых нецензурных выражениях.

— Я быстренько, – пискнула я, выскакивая из машины.

Идея, посетившая меня, была проста и гениальна одновременно – я собиралась изменить внешность. Если госпожа Краснобаева пошлет куда подальше Ирину Степанову, то уж с какой-нибудь Машей Ивановой наверняка не откажется немного посплетничать. Дело оставалось за малым – следовало в эту Машу Иванову перевоплотиться. Внешность я собиралась менять с помощью простых, доступных всем женщинам средств – косметика, очки, парик, яркая кричащая одежда, отвлекающая внимание от лица. И, хоть ярмарка на рекламных плакатах обозначалась как «сельскохозяйственная», барахло присутствовало у коробейников в изобилии – даже парик нашёлся, правда, для этого пришлось разоблачить манекен. Перевоплотившись за полчаса из симпатичной, стильно одетой девушки в неопределённого возраста даму с кирпичным румянцем на щеках, кислотно-розовой помадой, обвешанную пластмассовой бижутерией и обряженную в салатного цвета брюки и фиолетовую, едва скрывающую грудь, кофточку я осталась довольна – теперь меня и мать родная в толпе не найдёт. Реквизит я покупала самый дешёвый, решив что ни к чему сильно тратиться на один раз. Одежда, сшитая в захламлённом подвале трудолюбивыми китайцами совершила чудо перевоплощения – она напрочь изменила фигуру, которой я втайне гордилась. Брюки легли некрасивыми складками на попе, придав ей пяток лишних килограммов, кофта собралась на боках, усиливая это впечатление, и когда я покинула импровизированную примерочную за натянутой в палатке шторкой, суетливая продавщица сказала честно: