Онлайн книга «Третий круг рая»
|
— Ляна, а я вас дожидаюсь, – вроде бы даже извиняясь, пробасил он. — Уже догадалась. Пойдемте, – вздохнула я, понимая, что мои планы летят к черту. Мне бы вежливо предложить чай-кофе, но я, впустив его в квартиру, молча кивнула на дверь комнаты, где работала с клиентами. Фандо, как и накануне Тальников, на миг застыл на пороге, оглянулся и только после шагнул внутрь. Страха я не уловила, только миг удивления. Безошибочно определив свое место – в кресле по ту сторону стола, он ловко, одним движением, переставил его к стене. — Можно, я на стуле? – Мгновение – и стул уже стоит на месте кресла. Мне бы возмутиться, я же лишь пожала плечами. Странное мое состояние расслабленности и обволакивающего покоя – словно все уже само собой разрешилось и мне нужно прекращать волноваться по любому поводу, – я могла бы объяснить привычной обстановкой, в которой наконец оказалась. Но чувствовала, что причина – в странном мужчине, сидящем напротив. Он молчал, во взгляде была откровенная растерянность, даже робость, что в другое время вызвало бы у меня успокаивающую улыбку – многие, впервые попавшие в царство свечей, гадальных карт и ритуальных предметов, нуждались в ободрении. Нет, этого человека не волновало то, что вокруг, он смотрел только на меня. Я в свою очередь не могла заставить себя отвести взгляд от некрасивого, несимметричного лица, ревниво подмечая все новые «неправильные» черты. Фандо был абсолютно лыс. А я еще в детстве говорила отцу о своей любви к лысым мужчинам. Тот тогда пошутил, что сработала генетическая память: мой дед Илья Зулич, которого я видела лишь на единственной сохранившейся фотографии, волос на голове не имел совсем… Высокий лоб Жоры пересекала продольная глубокая морщина, черные широкие брови имели разную длину – правую обрывал шрам, заканчивающийся у самого виска. Небольшая горбинка на носу придавала лицу долю аристократизма, но широкие скулы стирали впечатление. По-настоящему красивы были губы, но только в том случае, если он не растягивал их в улыбке. Я изучала любовника Ангелины Станиславовны, находясь в каком-то оцепенении под его пристальным взглядом. Очнулась от шумного вздоха, успев заметить, как резко дернулся его острый кадык. Непроизвольно я схватилась за горло, Фандо вскочил, опрокинув стул, и сделал два шага ко мне. А я вдруг испугалась. Этого его порывистого движения, моего ответного рывка навстречу и полного отсутствия ясных мыслей. Остановившись в полуметре друг от друга, мы замерли. — Что это… было?! – выдавил он хрипло, пряча руки за спину. — Не знаю, – тихо ответила я. — Я пришел по делу, а тут… ты… вы… зачем так со мной?! Я вам ничего плохого не сделал! «Детский сад!» – меня отпустило, я едва сдержала смех. Я все поняла. Помнится, отец называл такое состояние «полный аут», читай – отрешенность, фрустрация. Он тогда вспоминал о том, как впервые увидел маму. «Я так и не понял, что это было: мы стояли рядом минуту-две, а я прожил с ней за это время целую жизнь. Она еще ни о чем не догадывалась, а я уже сыграл свадьбу, принял на руки тебя, только что родившуюся, и стариком умер у нее на руках». – «А потом?» – «А потом я, как зомби, плелся за ней до дверей ее квартиры». – «А мама?» – «А мама тоже ничего не поняла. А потом родилась ты…» Мне было лет десять, тогда впервые мое сердечко екнуло от нечаянного прикосновения руки Захара и его небрежного «ой, прости, Лянка». Он убежал по своим мальчишеским делам, а я, пребывая в «полном ауте», пришла из школы домой… |