Книга Третий круг рая, страница 93 – Марина Болдова

Я решила, что скажу о своем открытии немногим позже, и развязала веревки на одной из папок. Сотник заполнял протокол, Георг и лейтенант раскладывали документы из двух других.

— Что у вас, Ляна Шандоровна?

— Накладные, счета… какая-то бухгалтерия. Даты на документах – две тысячи одиннадцатый и двенадцатый годы. Нужен специалист, чтобы разобраться.

— Понятно. Георг Романович?

— Какие-то списки, сделанные от руки. Вот, похоже, документ. – Георг отложил один лист в сторону.

Я узнала эту бумагу по неразборчивой подписи под текстом и печати. Текст был коротким – приказ об увольнении двух сотрудниц столовой: Юдиной Агриппины Матвеевны и Абрамовой Виктории Самсоновны.

— Интересно, Юдина – бабка мне? Мать отца? – поинтересовался Георг, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Наверное. – Я взяла списки. – Посмотрите, в этих двух вычеркнуты разные фамилии. Из первого – Шванидзе, Ларин, Абрамов. На этой фотографии эти парни есть – вот и вот. На обратной стороне – все обозначены твоим отцом. Он, кстати, по центру, рядом мой дед Илья Зулич.

— Что за команда? Чем они занимались? – Сотник оторвался от писанины и взял в руки фотографию.

— Неизвестно. Оба списка похожи, но во втором вместо вычеркнутых две новые фамилии – Григорьев и Громов. Павел Громов, – уточнила я.

— Они, выходит, тесно знакомы – Юдин и Павел Андреевич? Но вы же, Ляна Шандоровна, говорили с ним вчера? Он отрицал этот факт? Обманул?

— Соврал, глядя мне в глаза! Только вот зачем?

— Возможно, не хотел, чтобы всплыла его фамилия в связи с этой командой.

— Или в связи с Юдиным и Зуличем.

— Если первое – полбеды… А то, что он пытался скрыть знакомство с вашими предками, наводит на мысль, что тот самый «четвертый угол», как вы метко выразились, Ляна Шандоровна, это он и есть. Он же лодочник. Да… Веры господину Громову более нет.

— Мы хотели замок на ставнях в его доме проверить, помните?

— Я об этом же подумал, лодку нужно поискать. – Сотник бросил на меня осторожный взгляд. – Подпишите, Ляна Шандоровна, протокол изъятия, вы, Георг Романович, тоже. И будем выдвигаться обратно.

Лейтенант аккуратно упаковал в газеты папки с бумагами, фотографии и портфель с крестом, сложил свертки в наволочку, найденную в шкафу.

Мы спустились вниз, где я показала Сотнику окровавленное полотенце, вкратце обрисовав вероятную версию его появления. Тряпица отправилась к остальным уликам в импровизированный вещмешок.

Что-то меня смущало. Задаваясь вопросом, зачем и от кого бы Роману Егоровичу вдруг прятать здесь крест и документы с фото, я мыслями невольно возвращалась ко дню убийства Тамаша Бадони. Пыталась поставить себя на место Юдина – вот я, задушив жертву, иду с мешком золота по лесу к поселку. Не опасаясь? Откуда уверенность, что никто там не живет? Но ладно, пусть так… Если откатить историю еще дальше – зачем он вообще пошел в поселок? Десятки лет там не был – и вдруг захотелось увидеть старые места? Нет, совсем не вариант… Бежал? Совершил какое-то преступление еще до убийства Тамаша Бадони и искал убежище?

— Георг, вспомни: когда мама просила найти отца перед смертью, что она о нем рассказала?

Мы стояли позади дома Громова, ожидая, когда Сотник с лейтенантом обойдут его со всех сторон. Замок на ставнях окна, выходящего на дорогу, действительно болтался на петле, что и побудило майора продолжить осмотр.