Книга Тень от козырного туза, страница 61 – Марина Болдова

Звонок с незнакомого номера отвлек его от мыслей о Плевако.

— Приветствую, капитан, – поздоровался Арбатов с Дюминым, когда понял, кто звонит. – Да, заходи, конечно. Жду.

Тот, как оказалось, навещал в офисе Конакова и находился, можно сказать, в двух шагах от следственного управления.

Пока ждал, Денис решил просмотреть отчеты по экспертизе старых писем. Конверты советских времен, кроме одного – с адресом Дины. Внутри него короткое сообщение из хосписа при женском монастыре в Алексеевке. «Лидия, приезжайте, вашему брату стало хуже», – прочел Денис. Дата на штемпеле – 13 апреля 2018 года. «А бабушка к тому времени была мертва. Значит, письмо вскрыли родители Дины. Ездили в монастырь? Думаю, да. Что дает нам эта инфа? Пока ничего. Но выяснить, жив ли еще брат Лидии Ильиничны, нужно. Все-таки прошло пять лет, мог и скончаться», – подумал Денис, сделал пометку в блокноте и отложил письмо в сторону. Оставалось три открытых тонких конверта и еще целая пачка заклеенных, довольно пухлых. Ни один не был подписан.

Он открыл первый конверт. Письмо было написано на двойном листке с полями, вырванном из школьной тетрадки в клеточку. Почерк детский, ребенок обращался к отцу. «Папа, ты давно не приходил, я сильно скучаю по тебе и Марьяше. Когда мы увидимся? Я маме ничего не говорю о том, что мы встречаемся, чтобы она не сердилась. Жду тебя каждую пятницу в сквере у школы. Твой сын Жора». Адреса не было. «Кто такая Марьяша? Мар. С., которая упоминается в записке? Новая жена отца? Или это ребенок в новой семье отца? Скорее да, младшая сестренка», – решил Арбатов, делая в блокноте очередную пометку.

Остальные письма остались нетронутыми: в кабинет, стукнув в дверь для приличия, быстро вошел Дюмин.

— Времени у меня в обрез, Денис, поэтому сразу к делу, – он на ходу расстегнул молнию на папке, достал из нее блокнот в твердом переплете и положил его перед Арбатовым.

— Чей? – поинтересовался Денис, бегло пролистав страницы.

— Павла Корсакова. Да, скажу сразу, чтобы потом не забыть: Конаков вне подозрений, алиби стопроцентное, да и зачем ему убивать должника? Он реально расстроился, что теперь долг получить не с кого.

— Понятно.

— Теперь о блокноте. Вчера пробежал глазами – так, ничего особенного, ежедневник как ежедневник, на двадцать третий год. А утром сел читать все подряд, но начал почти с конца. Открой последнюю запись.

Арбатов отметил про себя, что почерк у писавшего очень четкий, можно сказать – каллиграфический. Нет, скорее чертежный. Буковка к буковке с правильным наклоном, и ровный, как по линейке. А страницы блокнота чисто белые – ни клеточек, ни строк.

— «Яков Блейхман. Проверить адрес Скрипак!» – прочел он дважды и в изумлении уставился на Дюмина.

— Ну, что? Догнал? Интуиция меня, капитан, не подвела. К гадалке не ходи, но речь о вашей убиенной сотруднице Дине Скрипак. Подружке Маргариты Стрельцовой, ежу понятно. Дружили они?

— Да, с детства. А потом Дина стала любовницей мужа Стрельцовой – и конец отношениям. Но каким боком к Дине Корсаков? Откуда он вообще о ней узнал? И на кой ему ее адрес?

— А не он ли ее на тот свет отправил, капитан? – поинтересовался опер. – Скрипак когда убили?

— До обеда, с одиннадцати до двенадцати сорока. В десять тридцать была жива точно – звонила Стрельцову.