Книга Тень от козырного туза, страница 97 – Марина Болдова

— Подожди, придешь еще к пониманию, – вновь вздохнула бабушка.

— Поеду я, бабуль. Ты ложись пока, отдыхай. Дед за тобой присмотрит. Да, дед? – повернулась она к нему.

Тот в ответ согласно кивнул.

Рита зашла к себе в комнату, чтобы переодеться: все-таки собиралась в женский монастырь. Она достала из гардероба свое единственное, приобретенное на выставке рукоделия темно-зеленое платье, сшитое из плотного льна. Оно было простого покроя, с длинными рукавами на широких манжетах, с крупными темно-коричневыми пуговицами и воротником-стойкой. Единственным украшением была пущенная по лифу полоска хлопкового кружева чуть более светлого тона, чем сам лен. Рита, которая не носила ничего, кроме брюк и джинсов, купила его по велению души, влюбившись в вещь скорее как в произведение швейного искусства, а не очередную обнову.

Она переоделась и встала перед зеркалом. И неожиданно признала, что нравится сама себе. Достав из коробки черные мокасины, Рита переложила мелочи и телефон из сумки в черный рюкзачок и хотела уже выйти из комнаты, как взгляд ее упал на старые фотографии, которые она вчера кучкой бросила на стол. На верхнем снимке компания людей была запечатлена на фоне старого деревянного дома. «Дача! Как же мы с бабушкой могли забыть о доме в Алексеевке, практически в нескольких километрах от монастыря? В последний раз мы ездили туда после последнего звонка нашей компанией в семь человек. Динка заранее стащила из дома ключи, чтобы родители не догадались, что за поход мы затеяли. Дали нам с собой консервы, спальные мешки. Впрочем, не зря: дом отсырел за зиму, спать на влажном белье никто не рискнул, в спальниках было самое то. Время провели отлично, парни, правда, так и не смогли справиться с камином, да и без него при свечах было уютно и тепло, – вспоминала Рита. – Мы с Динкой лазили на чердак, но ничего не трогали, потому что кругом висели хлопья паутины, такой плотной, будто это не творение паучьих лап, а обветшавшая со временем ткань».

Рита взяла снимок и вернулась к бабушке.

— Бабуля, а кому принадлежала дача в Алексеевке?

— Вот ты спросила! Даже не знаю, родителям Лиды и Жоры, наверное. Так ее продали давно, почему вдруг такой интерес?

— Да подумала, что на чердаке там старья было много, может быть, документы какие остались.

— Кто же документы в сырости хранит? Да новые владельцы наверняка все выбросили или даже сожгли. Забудь. Лучше посмотри вот эти фотографии. Нужно взять с собой, наверное, – бабушка пододвинула ей альбом.

Рита отобрала для памятника несколько фотографий деда Жоры, отметив, какой же он был красавец даже в шестьдесят лет. Пообещав позвонить, как только доберется до монастыря, она направилась к выходу.

Мысли о дачном доме семьи Скрипак не давали покоя всю дорогу. «Съездить что ли потом? Там же, рядом, небольшой крюк сделаю. Дом отапливается, возможно, новые хозяева еще живут, не так уж и холодно. Поговорю с ними, объяснюсь как-нибудь. Не убьют же!» – подумала она.

Рита была уверена, что с легкостью найдет дом, чего там искать: вся Алексеевка в пять улиц, на каждой по два десятка строений. Дом культуры, почтовое отделение, сельмаг. А вокруг – поля. Монастырь видно только с одного места – с обрыва над речкой, и кажется он крепостью: над белокаменными стенами возвышаются лишь маковки храма и верхушка башни-колокольни. Но, уже минуя мост через речку, она с изумлением вглядывалась вдаль: весь берег был застроен коттеджами на высоких сваях. Мелкая речушка со смешным названием Изь по весне разливалась так, что затапливала не только побережье, но и огороды ближней к ней улицы. «Которая теперь совсем не ближняя, а вторая от реки или даже третья. А дачный дом находится в центре, где почта и сельмаг. Найду, не заблужусь», – решила она, хотя и закралась мысль, что и там вместо старых деревянных построек – современные коттеджи.