Книга Нехитрая игра порока, страница 31 – Марина Болдова

— Привет, – услышала я, но ответить не успела: Ольга сразу же повернулась к Фирсову. – Пойдемте, нам туда.

Она, не оборачиваясь, двигалась к дому, Фирсов, участковый и эксперт с чемоданчиком в руках – за ней. А я опустилась на лавку. Ольга врала мне, и это было очевидно. Она не могла не знать, что отец и Карим давно знакомы – они наверняка виделись здесь. Почему не сказала? Я вспоминала вчерашний вечер, все больше убеждаясь в том, что пустила в дом чужого человека. Да еще оставив на ночь!

— Асия Каримовна, мы вас ждем! – Фирсов высунулся из окна второго этажа.

«А Карим работал прямо над головой у Гиржелей! Вообще класс!» – поняла я вдруг, поднимаясь по деревянной лестнице.

…Я долго не знала, что Карим – профессиональный художник, думая, что рисование – это хобби. А на работу он ходит как все – в офис. В нашей квартире повсюду были развешаны мои портреты, мамы и даже бабушки. Изображение в полный рост очень красивой женщины украшало одну из стен спальни. «Это – моя мама Рания», – ответил как-то на мой вопрос он, а любопытная Ася тут же задала следующий: «А кто она?» Конечно, мне хотелось знать все – и кем работала, где жила, родилась. Но Карим ограничился коротким: «Арабская принцесса». – «Как в сказках?» – «Да, только эта сказка с очень печальным концом, Асенька». Мне было лет шесть, сказки я читала сама, но ни одной с печальным концом так и не вспомнила. К вечеру собрались гости: день рождения Карима всегда отмечался шумно и весело. О том, что хотела попросить его рассказать сказку о принцессе Рании, совсем забылось.

Я никогда не задумывалась, хорошо ли продаются картины Карима, но нужды в деньгах наша семья не испытывала. И не приходило в голову мне, школьнице, задать вопрос: почему у Карима не бывает персональных выставок, да и где, собственно, те полотна, что он создает в мастерской? Мои нечастые визиты туда были короткими по времени – Карим, как правило, куда-то торопился, осмотреться в его владениях я не успевала, запомнив зрительно, что на мольберте закреплен подрамник с начатой картиной. О том, что полотно я вижу каждый раз одно и то же, возможно с добавлением нескольких новых мазков, я догадалась, уже будучи студенткой. Тогда и узнала, что Карим зарабатывает на перепродаже чужих картин. «Я ищу полотна по заказу, выкупаю и получаю хорошие комиссионные. Вот и вся моя работа. Приходится, конечно, поездить», – он виновато развел руками. Да, «в командировках» отчим бывал часто.

«Пока Карим жил в Англии, я и не вспоминала об этом месте. Теперь мастерская будет принадлежать мне? Наверняка никакого завещания нет. А где от нее ключи?» – с этой мыслью я миновала дверь в квартиру Ольги и поднялась еще на один лестничный пролет. На небольшую площадку выходила одна дверь. И она была приоткрыта.

Сунуться туда без Фирсова я не рискнула, поэтому набрала его номер. Выслушав гневное: «Вы где там застряли?», коротко ответила, что этажом выше. Я знала, какую примерно картину мы с ним сейчас увидим за дверью.

Да, разгром в мастерской был знатным! Я сразу представила, как кто-то (нарисовался в воображении все тот же цыганистый парень) в отчаянии, не найдя того, за чем пришел, крушит стулом все подряд. Кстати, стул с тремя сломанными ножками валялся справа от двери, точно подтверждая мои догадки.