Книга Нехитрая игра порока, страница 38 – Марина Болдова

Соня выслушала меня молча, лишь удовлетворенно кивнув. Я же задумалась: и что теперь? До каникул оставалось полторы недели, от практики я была освобождена, а значит, встретимся мы с Максимом лишь через три месяца. «Потерпи, дай ему самому разобраться с Корецкой!» – совет Сони прозвучал скорее как приказ, и я по обыкновению не возразила…

Первого сентября нового учебного года Юренева в классе я не обнаружила. По классу пополз слушок, что у него в семье проблемы. Кто-то кого-то избил или даже убил – сплетни я не слушала, решив узнать правду любыми путями. Конечно, я пошла к Кариму. «Держись от этого семейства на расстоянии, Асия! И не спрашивай меня почему. Считай, что это приказ!» – отмел тот все мои попытки попросить о помощи. Я настолько была поражена тоном, каким он говорил со мной, что молча развернулась и ушла.

Узнала подробности о том, что произошло у Юреневых, Соня. Полковник Барковский не стал скрывать от дочери, что на днях отец Макса пытался застрелиться на глазах у сына и жены.

Юренев пришел в класс в начале следующей недели. Соня, увидев его, тотчас перебралась на соседний ряд к Коле Басову. Макс, не глядя ни на кого, сел рядом со мной…

Я почти дошла до своего дома, когда меня окликнул девичий голос.

— Асия Каримовна, стойте! – ко мне подбежала Вера. – В школу не ходите к директрисе. Пожалуйста.

— Здравствуй, Вера. Боюсь, не от меня зависит дальнейшее развитие событий.

— А от кого? От этого слепого инвалида? Он ничего не будет заявлять, я уверена! Вы только Лиде Палне не жалуйтесь.

— Хорошо. Но с одним условием. Ты мне внятно объясняешь, почему вы украли собаку у Юренева.

— Ладно. К нему моя мать ходит. Вроде как убираться. А на самом деле… – Злость исказила ее хорошенькое личико, и она замолчала.

— Ну? – поторопила я.

— Что непонятного? Трах… то есть спит он с ней, урод! А на фига мне такой отчим?! Все! Я сказала, вы обещали! – Вера презрительно сморщилась.

— Хорошо. Узнаю, что еще что-то подобное вытворила, молчать не стану, – пригрозила я, понимая, что ни сегодня, да и, скорее всего, никогда, я к Юреневу не пойду.

«С чего это я решила, что некому помочь несчастному калеке? И почему несчастному? Все в порядке у него с обслуживающим персоналом, как оказалось. Во всех смыслах!» – Я злилась лишь на себя. Минутная вспышка нежности, близость лиц, когда смешивается дыхание, странные слова Макса там, в садовом сарайчике, стали казаться чем-то нереальным, будто и не было этого никогда. А прошло менее суток! «Да, и за это время я дважды осиротела!» – напомнила я себе. Решив, что сегодня в квартиру Карима должна попасть обязательно, я завернула в свой двор.

…Бабушка говорила, что мы живем в дворянском гнезде. Мне, малышке, едва научившейся складно составлять предложения, но уже знавшей, что гнезда вьют на деревьях птицы, казалось это смешным. Бабушка, глядя на меня, тоже ласково смеялась, но при этом упорно рассказывала одну и ту же сказку. «Ты мне не веришь, Асенька, да? А между тем маленькая девочка, в комнате которой живете вы с мамой, существовала на самом деле. И звали ее Адель. Аделина… Жила она только с папой, который обожал свою малышку, баловал ее новыми игрушками и сладостями…» «Так же, как мама обожает меня?» – спрашивала я и заливалась счастливым смехом. «Да-да, именно…» Бабушка рассказывала, какой Адель была послушной, как любила читать детские книжки и училась играть на фортепиано. И всегда добавляла, что я, если буду стараться, вырасту такой хорошей девочкой. О том, что весь этот дом когда-то принадлежал далеким предкам бабушки, я узнала лишь после ее смерти. И среди них на самом деле была и девочка по имени Аделина.