Онлайн книга «Нехитрая игра порока»
|
Ольга следила за моими действиями, не делая попытки помочь. Показалось странным – вроде медик, чистота должна быть на уровне стерильности. — Открывая дверь, посмотрела на стену между квартирами на площадке. Вспомнила, что у соседей немного глубже прихожая, но не настолько, как должно бы. Значит, что-то есть между нашей стеной и их. А что это тебя так волнует? — Соображаю, когда перестали пользоваться этим тайником, то есть с каких времен там картины лежат. Ремонт когда делали? Летом? — Да, Василий недели за две управился. Я в отпуске была в Крыму… — Ключ ему оставляла? — Конечно. Он начал с кухни, потом ванная, туалет. Комнаты мы договорились не трогать. Коридор и прихожую он сделал перед самым моим возвращением. — А отец к тебе в клинику явился до того или после? — До. Я ему дала ключи, чтобы он жил в квартире, но он не захотел. — Ключи взял? — Взял… он мог встретиться с Василием, если заходил. Знал, что я уехала. Пока не понимаю, к чему ты клонишь. — Все мои догадки верны, если только картины, которые унес Фирсов, – копии. То есть никакой ценности не имеют. Скорее всего, так и есть. Иначе почему Карим их не продал? Уверена, покупатели бы нашлись. Маме деньги нужны были на клинику, пребывание там очень дорого стоило. Он продал ее украшения, но картины не тронул? Сомневаюсь… — Хорошо, пусть это – копии. И?.. — Ты не помнишь, когда вообще появилась стена? — Понятия не имею – там всегда стоял стеллаж. Видимо, за ним была часть кладки вынута, никто же не заглядывал. Мама, возможно, знала. Могла, конечно, но мне не говорила. Я попросила Васю выкинуть стеллаж, заделать нишу, чтобы была ровная стена. Что он и сделал. — А потом пришел кто-то, вновь разобрал кладку, залез в тайник, взял из него что-то, собрал кирпичики, кое-как заштукатурил и наклеил обои. Только рулон пришлось прикупить, а он оказался из другой партии, чуть-чуть, но цвет отличается. Логично? Кто мог это быть? Только Гиржель! И в тайнике этом было что-то очень ценное. — А Вася догадался или видел… и погиб? Он его убил? — Я бы не исключала такую версию. Боюсь, Оля, нам никогда не узнать, что именно прятали Карим и Гиржель в этом чулане. Квартира Карима обыскана тщательно и полицией и мной. И какого размера и где «это» находится сейчас? А вдруг все-таки здесь прятали Коран? Тупик… — Ну, почему… Отец, нищенствуя, где-то жил, правильно? Подвал, теплотрасса, где еще бомжи тусуются? Конечно, самим нам туда соваться опасно, но твой Фирсов… — Он не мой! — Твой, твой. Не обманывай старших! Нехорошо! – Ольга улыбнулась, а мне неожиданно стало легко. Может быть, моя реальность и есть диван, шпиц, какао и Фирсов? Торопливые завтраки по утрам – опять не успеваем толком, поздний ужин (из-за него, Фирсова, – вечно работы по горло!). Ползающий по засыпающему от усталости Фирсову сын, мой негромкий окрик «отстань от папы», цепкие руки уже бодрого (подремал чуток) майора, подхватившие малыша, и счастливый детский визг. И блаженная улыбка, растекшаяся по моему лицу… кайф! — Оля, я пока сама не уверена. – Я впервые за вечер посмотрела на нее открыто. Вот такой же взгляд, как у нее, был у мамы. Она всегда знала точно, когда я еще сомневалась. И Карим знал, но оба давали мне возможность решить самой. «Право выбора дал нам бог. Смотри, Асия – есть проблема. И несколько путей избавления от нее. Мы в силу опыта можем подсказать, что вот тут тупик, а здесь возможна яма или препятствие. А на этой дороге легко, но придется чем-то поступиться. Дружбой, например. Или покоем близких. А дальше – выбирай», – я услышала это еще в девятом классе, когда, вдруг посчитав себя взрослой, захотела уйти из школы. |