Книга Мнимая власть безумия, страница 128 – Марина Болдова

Неожиданно у могилы Елены расчувствовался Леонид – как и сама Кира, не смог сдержать слез.

Суд признал Юлию полностью вменяемой. Ближайшие семнадцать лет та проведет в исправительной колонии общего режима…

— Кира, речь пойдет о родных твоего первого мужа, и тебе решать, кому можно присутствовать при нашем разговоре, – Луиза, отказавшись от кофе, попросила Киру Владимировну принести стакан воды, а сама отправилась вслед за ней на кухню.

— Кому? Да всем присутствующим, разумеется.

— Хорошо, тогда пойдем вернемся. Ты только не подумай, что я что-то скрывала, сама догадалась не так давно.

— Заинтриговала… – Кира Владимировна даже предположить не могла, что может знать француженка Луиза Бонье-Лафар про родных Николая Радова.

— Когда я говорила о родственных связях, я имела в виду конечно же не то косвенное родство по линии наших с тобой детей, Кира, – начала Луиза. – Недавно я узнала, что твой первый муж Николай Радов – мой кузен. Мой и покойного брата Николя. Потому что наш отец – Георгий Вальтер, русский немец, только в браке с нашей матерью получивший фамилию Бонье. Я не представляю, как удалось ему стать Бонье, во Франции супруги каждый остается под своей фамилией. Или же можно взять двойную. Но о причине, по которой Георгий избавился от фамилии Вальтер, мы с Арманом догадались, когда обнаружили вот эти документы. Арман, покажи.

Арман достал из сумки два пластиковых файла.

— Вот это – фолькслист, удостоверение личности на имя Георгия Вальтера, выданное на территории рейхскомиссариата Украина в январе тысяча девятьсот сорок третьего года. Я читал, что вердикт принадлежности к фольксдойче по постановлению рейхскомиссара Эриха Коха от двадцать девятого апреля предыдущего года могло выносить только СС. Таким образом ужесточился контроль за процедурой. Понимаете, о чем я?

— Подождите, Арман. Георгий пропал без вести в сорок первом под Рославлем, так значится в справке. Город в Смоленской области. Каким образом он попал на Украину?

— Кирочка, Георгий мог попасть в плен, – ответил вместо Лафара Леонид.

— Я думаю, в плен он сдался сам. И сразу же признался, что он немец… Наверное, он был какое-то время в концлагере, прошел проверку или стал служить немцам. Видимо, хорошо себя зарекомендовал, – возразил Арман. – Потому что впоследствии, в мае сорок третьего года, ему даже было предоставлено немецкое гражданство. Вот это удостоверение личности гражданина Германии, – он указал на один из файлов. – Оно, как видите, синего цвета. Поясню. Синий цвет документа говорит о том, что гражданство выдано без испытательного срока, а это означает, что владелец служил либо в частях вермахта, СС, либо в полиции.

— Брат Амалии оказался предателем. Теперь понятно, почему она никогда никому не рассказывала о его письме – догадалась, что не вернулся в Советский Союз после победы он по собственной воле. Леня, твое предположение оказалось верным, – сказала Кира Владимировна.

— Значит, вы видели это письмо? Оно сохранилось? – живо заинтересовалась Луиза.

— Да. Леня, сходи, принеси, я все сложила на верхнюю полку книжного шкафа, – попросила Кира Владимировна. – Луиза, а вы откуда узнали про письмо? – поинтересовалась она, когда муж выполнил ее просьбу.

— Тоже из письма, – ответил за мать Арман, выкладывая на стол еще один конверт.