Книга Мнимая власть безумия, страница 65 – Марина Болдова

Дочь не ругали, но с этого дня двери их дома для родственника были закрыты наглухо. Дальше порога его не пускал даже родной брат.

Узнав об этом, с Филиппом, и тем более с Полиной, перестала общаться его мать: не могла простить, что обидели ее любимца. Что ничуть не расстроило ни ее, ни Филиппа, он даже высказался по-русски: «Баба с возу, кобыле легче» и кивнул на Полину.

«Эта баба тебя родила, Фил. Да и я не кобыла», – прокомментировала она и ушла, оставив его осмысливать причину ее недовольства.

— Я не понял, Арман Лафар может и не прилететь? – притормозил Казаринов, видимо, услышав их диалог.

— Должен. Убит его родной брат, – не совсем уверенно ответила Полина и поймала удивленный взгляд Казаринова. – На самом деле я не спрашивала свекровь, вдвоем ли они прилетят, – пояснила она уже обоим спутникам и ускорила шаг.

В машину майора все трое усаживались уже молча.

— Мама, я не хочу ехать к твоей подруге, мы разве не можем снять номер в отеле?

— Оставь свои капризы, Соланж! Это только на одну ночь. Тем более что нам с Александром через несколько часов еще встречать твою бабушку.

— Я поеду с вами! – упрямо заявила дочь.

Полина спорить не стала, по опыту зная, что бесполезно.

«Насчет отеля Соланж права. Одно дело, я одна была. Да и незачем маячить у Казаринова перед глазами. Похоже, Юлька уже не рада, что предложила мне переселиться к ним. Ревнует? Ну ее… Решено – утром съезжаем. Но сегодня дочь объяснит мне свое поведение. Как только мы останемся одни! А то – напилась она… горе какое приключилось? Когда пила, об отце еще не знала! И с кем пила, тоже вопрос. Все расскажет!» – настраивала себя Полина, опять же, будучи не до конца уверенной, что разговорит дочь.

Соланж была скрытной. Но, как подозревала Полина, таилась только от нее. Филипп не раз показывал ей, матери, что больше осведомлен о желаниях и мечтах дочери. А запросы Соланж росли год от года.

«Вот и выполняй ее капризы сам», – обычно отмахивалась Полина от мужа, когда тот сообщал об очередных «хотелках» обнаглевшей, как считала она, девчонки.

В душе Полина понимала, что в желаниях подростка нет ничего сверх возможного, но очень боялась, что дочь вырастет избалованной. В такие моменты вспоминая подругу Юльку Борскую, испорченную вседозволенностью, она злилась, что не может остановить Филиппа – тот и назло поступит так, как хочется ему. Он был упрям, Соланж в него.

Вот и сейчас, не пообещай Полина переехать в отель завтра, Соланж могла бы отправиться в ближайшую гостиницу прямо из аэропорта.

«Чего бы хорошего от отца унаследовала! Талант живописца, например. Или благородную красоту лица и тонкую кость потомка французских аристократов. Нет, у дочери внешность пусть и красивой, но русской девицы. И ослиное упрямство», – с неудовольствием подумала Полина.

— Ты не знаешь, почему отец вдруг надумал жить в России? – как бы равнодушно спросила Соланж, но голос ее был напряжен.

— О, как! Дочь в известность поставил. А мне о том, что ты в курсе его планов, ни слова, – усмехнулась Полина. – Так вот, девочка. Твой отец в последнее время вел себя странно. Сначала спокойно согласился на развод. Причем на всех моих условиях. А через три месяца вдруг позвонил и пообещал передать тебе наследство своего дяди Николя Бонье.