Книга Кукла старого Адама, страница 110 – Марина Болдова

— Да.

— Тогда для нее даже лучше, что родители ее оставили на воспитание в семье родственников. Брать с собой ребенка в бега крайне неразумно. Но продолжу. При осмотре места преступления было найдено много отпечатков пальцев Коваля. Свидетель, якобы видевший его у черного хода магазина незадолго до этого, позже поменял показания, мотивировав тем, что перепутал время. Жена Тихона утверждала, что тот вернулся домой рано, одна соседка тут же подтвердила, что якобы видела ее мужа входящим в квартиру. Короче, создали ему алиби. Коваля мы все же задержали, но вскоре отпустили за недостаточностью улик. Я только взял с него подписку о невыезде. Сверху давили, чтобы закрыл дело, но я был убежден, что вот-вот докажу причастность Коваля к убийству старика. Понимая, что, идя против начальства, потеряю работу, я старался действовать осторожно. Например, мне удалось выяснить, что жена Коваля и сама в это время дома отсутствовала. Было очевидно, что соседку подкупили или, скорее, запугали, вот она и подтвердила ее слова. Я хотел уже идти к начальнику райотдела, но тут угодил в больницу. Спасли меня, если можно так выразиться, сложная операция и долгая реабилитация.

— Все, что вы рассказали, лишь подтверждает мои предположения, что в ходе общения Шуйского, то есть Коваля с продавцом магазина Адамом произошло что-то такое, что вывело Тихона из себя, и он старика ударил… А вы не помните его фамилию?

— Помню, конечно. Адам Иосифович Коган, уроженец города Львова, сержант, есть награды. Героическая личность, как выяснилось. Но жил Коган скромно, даже удивительно, что в советское время не участвовал в школьных мероприятиях, не был даже членом районного клуба ветеранов войны. Да, еще одно… у Когана вместо одной ноги был протез, ранение получил в последние дни войны, долго лечился в госпитале. Во Львов после выписки не вернулся, все его родные погибли во время оккупации города фашистами. Женился на медсестре госпиталя, с ней же приехал на жительство в наш город. Магазин антикварных кукол как раз ее отца. Ну, не его, конечно, собственность, но жила семья на втором этаже, а он работал продавцом. Потом Адам Коган остался один, похоронив жену и ее родителей.

— Ну и память у вас, Евгений Павлович! – не удержался от похвалы Строков.

— Не жалуюсь.

— Вы сказали, он из Львова. Не знаю, совпадение ли… но мать Тихона Аделина Адамовна Шуйская родом из села Балка Львовской области. В Шую, где потом родился Тихон, она приехала в сорок четвертом со своей матерью. Как раз после того, как пропал без вести Адам Шуйский, отец Аделины. Потом умерла мать, Аделина попала в местный детский дом, в Шуе же она окончила школу, швейное училище, вышла замуж за Тараса Коваля, ну, и родила Тихона.

— Вы подумали сейчас, что Тихон вполне мог быть внуком этого Адама? Но фамилия… по паспорту старик Коган… Вот что-то вертится в голове, сообразить не могу. А вас, Анатолий Юрьевич, ничего не настораживает? Тогда позвольте, выскажу свои соображения. Я много интересовался темой военных преступников времен Великой Отечественной войны. И знаете, кто часто менял фамилию после освобождения оккупированных ранее немцами территорий? Те, кто ненавидел советскую власть. В нашем случае родители Аделины из-под Львова, а это – Западная Украина. Нередко местные жители становились полицаями, активно помогая нацистам. Да что там говорить, фашистов жители Львова встречали хлебом-солью.