Книга Кольцо блаженной Августины, страница 107 – Марина Болдова

— Получилось? Теперь мысленно возведи вокруг него прочный прозрачный защитный купол. Держи его.

Ольга сама не поняла, как просто у нее все получилось – вот Игорь стоит один, окруженный толстой прозрачной стеной. А она чувствует, как волна покоя накрывает ее, тревога уходит, сердце вновь отмеряет ровные удары.

— Да, Женя. – Астахова ответила на звонок. – Да, похоже, все в порядке. А что ему угрожало? А… ну хорошо.

— Что это было, Тамара Ивановна? – Ольга окончательно пришла в себя.

— Что? Вы с Женей только что спасли Игоря от пули.

— Ерунда какая-то… пуля… откуда? Он не ездит на задержание, он – следователь Следственного комитета!

— Ну, не знаю! Спросишь у него сама, Оля. А мне пора, проводи до выхода. Если ты в норме, конечно.

От ее будничного тона, от слегка насмешливой улыбки и прикосновения к плечу Ольге стало совсем спокойно. «Да кем же ты стал, черт возьми, Орловский?! Что же ты опять лезешь в мою жизнь?» – мысленно возмутилась она, закрывая за Астаховой дверь.

— Ладно, хватит! – Голос прозвучал устало, последний пинок в живот был уже слабым, но Иосиф вскрикнул.

Он лежал на кухонном полу, сжавшись в комок. Лихорадочно вспоминая, не было ли в школе каких-то конфликтов с этим одноклассником, не мог ли тот его обвинить в том, что сделали другие. Возможно, кто-то что-то у него украл, а он, Иосиф, по ошибке попал под раздачу. Почему сейчас?! Столько лет прошло! Откуда тот вообще взялся?

— Поднимите его!

Иосиф подняли с двух сторон и усадили на стул. Чтобы не упасть, он облокотился о край стола, откинул голову к стене и замер. Боль не стихала, шум в голове становился только сильнее, удары сердца участились. «Прекрасно, приступ тахикардии! А я даже не знаю, где лежат таблетки! Сдохну здесь, Алка только рада будет!» – подумал он, невесело усмехаясь.

— Что скалишься, Ося? Весело тебе? Бледно выглядишь, «артист»! Совсем как тогда, в школе. Забыл?

И тут Иосиф вспомнил! Это прозвище, артист, он получил во втором классе после одной нелепой истории. На его глазах одноклассница вытащила из пенала этого толстяка, нелюбимого всеми, шариковую ручку. Заграничное невиданное чудо – писали все перьевыми, обмакивая их в чернильницы-непроливайки. А эта – писала сама!

Иосиф сделал вид, что ничего не заметил – девочка ему очень нравилась. Обнаружил пропажу толстяк сразу после перемены. Истерика была такая, что учительница вызвала школьную медсестру. Немного успокоив пострадавшего, они учинили допрос. Опрашивали всех подряд, кто оставался на перемене в классе. Выяснилось, что никто ничего не видел. Промолчал и Иосиф. А вскоре сама воровка похвасталась ручкой подружке из параллельного класса. Да еще и призналась, что он, Ося, был свидетелем, как она ловко стащила ручку из пенала толстяка, и не выдал ее! Совестливая подружка тут же доложила обо всем учительнице. Окончательный разбор неблаговидного поступка прошел при всем классе. Тогда и прозвучало укоризненное: «А Иосиф Биргер меня просто потряс. Каков артист! Даже я, взрослый человек, поверила, что он ничего не видел!» Прозвище за ним закрепилось надолго.

— Вижу, не забыл… Может быть тогда вспомнишь, куда спрятал кольцо? Вещь мелкая, засунуть можно куда угодно.

— Так это ты мой офис разгромил? Того, что в сейфе лежало, тебе недостаточно?