Книга Кольцо блаженной Августины, страница 120 – Марина Болдова

— Как получилось, что Голубев умер?

— Умер? Это уже без нас! После обыска мы ушли – у него кольца не было, он не врал. У меня оставалась еще одна зацепка – тщательный осмотр офиса Биргера. Да! Я подумал, он тоже имеет отношение к этой семейке! И вполне мог в кабинете помощницы найти коробочку, спрятать к себе в сейф. Но и тут случился облом!

— И только после того, как вам не удалось выбить из бывшего одноклассника информацию о кольце, вы поняли, что оно все еще у Августины Бенц?

— Да, оно у нее! – Марк зло посмотрел на следователя: ему послышалась насмешка в его голосе.

— Вы сказали – янтарь, металлический обруч. В чем тогда ценность? Смысла скрывать нет, кольцо у нас в полиции и по окончании следствия будет возвращено владелице.

— В янтарь вплавлен голубой бриллиант, восемь карат, – с трудом выдавил Марк. – Историю, как камень попал к прадеду Даниилу, мне рассказал отец. В тысяча девятьсот втором году тот получил необработанный алмаз от одного русского офицера – добровольца, вернувшегося из Трансвааля с англо-бурской войны. Он наткнулся на него, умирающего от ран в старой охотничьей избе. Отдавая камень, тот рассказал, что вынес из-под огня бура, за что и был награжден спасенным. Он просил лишь отпеть его в церкви и похоронить по-человечески. Даниил приходил к нему каждый день вплоть до смерти его, кормил, пытался лечить раны травами. И молился. Конечно, мой прадед выполнил обещание. Похоронив офицера, он огранил алмаз и изготовил кольцо, спрятав бриллиант в янтарь. Понимаете, почему это кольцо по праву должно принадлежать моей семье?

— Я не могу его оставить, Дима, не сейчас, – в который раз отвечала Алла на возражения Корсуна. Повторяла как заклинание, убеждая себя, стараясь не смотреть на него.

Они сидели на ее кухне, где она только что тщательно убралась. Пахло свежестью и подходящей в духовке сдобой – булочками с изюмом, что так любил ее муж. И все мысли Аллы были о том, что к пяти часам нужно успеть в больницу, чтобы покормить Осю, поменять ему пижаму, помочь приготовиться ко сну. Она уже третий день подряд по три часа утром и вечером проводила у постели мужа, совершенно вымоталась морально – капризы Иосифа достали, но долг, который она придумала сама себе много лет назад, Алла считала превыше мелких обид.

— Я ухожу. – Голос Дмитрия прозвучал тихо, даже, как ей показалось, с угрозой.

Она лишь кивнула, отворачиваясь.

Щелкнул замок входной двери, она досчитала до тридцати семи (Иосифу обычно хватало этого времени, чтобы спуститься вниз и выйти из подъезда), подошла к окну – Дима оказался проворнее мужа: уже открывал дверцу своей машины. «Ну, вот и все!» – Алла сдержала слезы, шмыгнув пару раз по-детски и часто-часто поморгав веками. Так маленькая Аллочка показывала взрослым свою силу воли, когда ее наказывали, – нет, она не плачет!

Она успела лишь приоткрыть дверцу духовки, как услышала трель дверного звонка. Радостно екнуло сердце, Алла кинула кухонные варежки на стол, мельком посмотрелась в зеркальную середину буфета и выбежала в прихожую. Замок отомкнула не сразу, отдышавшись и пригладив жесткие кудри ладонями.

— Привет! Как все запущенно. Ревела? Выгнала, значит!

— Привет, Ириша. Проходи. – Алла, не глядя на подругу, кивком указала в сторону кухни.