Книга Замок из золотого песка, страница 103 – Марина Болдова

Стешин подтолкнул меня к мысли, что я могу вернуться в артель, с осени там вновь набирают людей. «Года три поработаешь, на всю оставшуюся жизнь хватит. Золото всегда в цене», – сказал он, а я вдруг подумал – а правда! Почему бы и нет? И чтобы не видеть слез Саши, решил уехать не прощаясь, раним утром, пока все еще спят.

Никодим вызвался меня проводить, до поезда оставалось несколько часов, и он пригласил меня в привокзальный ресторан. Мы много пили, вспоминали общих знакомых, я рассказал ему о тебе и о матери. Что он подсыпал мне в водку, не знаю, но я едва проснулся в поезде на боковой полке только через сутки. Проводница сказала, что мой друг буквально на себе занес меня в вагон. Ни денег, ни паспорта у меня не оказалось – то ли украли в вагоне, то ли вынул Стешин. Вот только тогда до меня дошло, что золото украл он, а теперь, словно груз, отправил меня в Сибирь.

Я не знаю, сестричка, что со мной будет дальше, совсем не хочется жить, но я попробую. Сейчас я на вокзале в Иркутске, сердобольная проводница дала денег добраться до Горного, а уж там мне помогут. Если, конечно, не предадут, как Никодим. Прощай…»

Если бы мама отдала мне письмо тогда, в восемьдесят шестом, я бы обязательно написала тебе, Саша. Хотя и чувствовала свою вину в том, что ты потеряла ребенка. Если бы я тогда тебя разбудила, то не упала бы…

— Манана, что теперь об этом говорить? – прервала ее мама.

— Хорошо, не буду. Просто поверь, я была в ужасе от поступка матери. Но я полностью от нее зависела!

— Больше от Петра вестей не было? Выходит, как уехал в Горный, так и пропал? А Тамара сына не искала?

— Я не знаю, Саша. Мы с ней о нем не говорили. Я пыталась начать разговор, но мама всегда меня обрывала одной и той же фразой: «У меня сына нет». Что я могла? Я была при ней пленницей…

— А вы, Бедар, тоже не интересовались судьбой друга?

— Я дурак был, каюсь. Был уверен, что он счастливо живет с женой, – с отчаянием в голосе воскликнул Амоев.

— Удобная позиция, – заметила я. Он наградил меня злым взглядом.

— Ты не знаешь, сколько горя мне выпало, Марья! Беда за бедой. В Грузии я всех потерял, всю семью! И дом…

— Ну да. Беда… у кого-то супчик жидкий, а у кого-то жемчуг мелкий, – не унималась я, стараясь больнее задеть человека, который вызывал у меня глубокую неприязнь.

— Невозможная женщина! И ничего не боится! – буркнул он, а я только улыбнулась.

Мне было все равно, что думает обо мне Амоев. Я равнодушно взирала и на чужую мне тетку Манану, но этим двоим удалось вызвать во мне жалость к родному отцу. Мысль о том, что я дочь неудачника, конечно, не радовала. Но откуда-то взялась боль за человека, покинутого всеми разом. Пропал, проклятый матерью – и никто не кинулся его искать. Ни моя мама, любимая им женщина, поступок которой я впервые в жизни понять не смогла. Ни сестра, которая полностью была под влиянием их матери Тамары, ни друг Бедар, у которого «беда за бедой». В судьбе отца активное участие принял только Никодим Стешин – обобрал, обманул и отправил с глаз вон.

«Обобрал… слиток с отверстием был в шкатулке… Господи, да это же наследство деда Никодима!» – осенило меня.

— Я знаю, где золото. Или часть его, – заявила я громко, хотя все и так молчали. – В данный момент оно в ячейке банка.