Книга Замок из золотого песка, страница 67 – Марина Болдова

— Ты?! Мама… – я поверить не могла, что она говорит о себе – человека разумнее я не встречала. – Сколько тебе было тогда лет?

— Я много глупостей наделала, Марьяша, не удивляйся. Мне было только восемнадцать. Петру – двадцать три. После того как мы расписались, он увез меня в Грузию, в Рустави, к своей матери, потому что моим родителям мы боялись даже показаться на глаза.

— Представляю, что они пережили!

— Не представляешь… я дала им телеграмму уже с привокзальной почты, чтобы они не успели добраться до вокзала до отхода нашего поезда. Я боялась, что мой отец силой заставит меня остаться. Он бы смог. И я не сказала, куда конкретно мы едем, чтобы он не поехал за мной. Я проплакала всю дорогу до Тбилиси, жалея их, но не себя. Знала бы я, что меня ждет…

Я чувствовала, что Петр сам не уверен, правильно ли он поступил, увезя меня из родного города. И это меня пугало.

Мы приехали в Рустави уже к ночи, истратив последние деньги на такси до дома, где прошло детство Петра. Отца его, советского офицера, тогда уже не было в живых. Мать встретила нас неприветливо, расселила по разным комнатам и, пока не сыграли грузинскую свадьбу, я считалась невестой Петра. Ей важно было, чтобы и родня, и соседи считали меня «чистой». Но даже после обильного и веселого застолья Тамара не стала относиться ко мне теплее. Странность была в том, что и к Петру она не испытывала пылких материнских чувств.

— Он ей точно был родным?

— Точно, Марьяша. Я долго не знала о трагедии, которая произошла в этой семье… – Мама задумалась.

— Тебе больно вспоминать, да, мам? Может быть, не нужно? – с надеждой, что она все же продолжит, спросила я.

— Нет, Марьяша, я всю жизнь храню в памяти то, что случилось со мной в Грузии. Но подробностей не знали даже мои родители. Не могла я им рассказать такое.

— А Семочка?

— Семочка… он выпытал, можно сказать. Я рассказывала, а он – плакал. Вот какой у тебя отчим, Марьяша. И он ничего из своего детства и юности от меня не скрыл, я уверена. Когда ты встретишь такую родственную душу, у тебя тоже не будет сомнений – довериться человеку или нет.

— Встречу… мама, что ты такое говоришь, я замужем, – слабо возразила я.

— Марьяша, я же твоя мать… неужели ты думаешь, что я не заметила, как вы с Аркашей отдалились друг от друга? Я его люблю как сына, но и для тебя он скорее не муж, а родственник. Так?

— Мы сегодня расстались, мамуль. У него другая женщина и дочь. В Ростове, – решилась я сообщить новость.

— В Ростове? Совсем близко к Украине. Все-таки Сема меня обманул… не в Белоруссии был Аркадий, а там воевал, да?

— Да, прости, мы с папой решили…

— Да бог с вами. Я вижу, ты не очень расстроена тем, что вы разбежались. Или так умело скрываешь?

— Нет, я на самом деле чувствую облегчение, честно. И не переживай – ты потеряла только зятя, но я не думаю, что Аркаша нас забудет, – уверила я, хотя сама сомневалась в этом. – Все, закрыли тему моего брака, давай лучше вернемся к твоей первой любви.

— Да… сейчас или никогда. Так мне однажды сказала твоя бабушка Евгения, когда просила объяснить, почему я вернулась в отчий дом.

— Вы с отцом все-таки уехали из Грузии?

— Не мы, а я. Петр практически сразу после свадьбы отправился на заработки на Дальний Восток. Сидеть на шее матери он не собирался. Единственное письмо от него из Владивостока я получила спустя два месяца. Ни матери, ни сестре он не написал ни строчки. Сообщив, что устроился на рыболовное судно матросом, он пообещал, что через год вернется с большими деньгами для меня и нашего малыша.