Книга Замок из золотого песка, страница 89 – Марина Болдова

— Как-то вы уж очень цинично об этом, Ада Серафимовна.

— Это я от страха. Давай решать, что делать с моими догадками. Идти в полицию – не вариант. Я имя мужа порочить не стану. С частными детективами незнакома, чтобы нанять. Это же нужно быть уверенной, что не продаст. Какой еще выход? Может, у тебя какие мысли дельные родятся?

Я не могла рассказать ей о Мельникове, пришлось бы признаться и в том, откуда его знаю. И что его связывало с моей сестрой. Как себя после этого поведет свекровь Ваньки, одному богу известно. Да и смысла нет говорить о Денисе – не он стрелял.

Узнать бы, кто гребешок заприметил – явно кто-то из наших гостей. Господи, да их было-то не больше трех десятков! Своих я всех знаю, а вот из приглашенных со стороны Сикорских – никого. Так, шапочно познакомились, я даже имен не запомнила.

Нужно узнать поименно всех, кто был зван Адой Серафимовной. И сделать это желательно деликатно… Не могу же я ей прямо в лоб заявить, что своим гостям доверяю, а ее гостям – нет. Стоп. Таблички с именами делали в свадебном агентстве. Телефон у меня наверняка сохранился, позвонить могу прямо сейчас. А дальше что? Идти их допрашивать? У меня и полномочий таких нет. Придется Москвину все рассказать. Замкнутый круг получается – в полицию нельзя, а без нее никак.

А вдруг это все-таки кто-то из наших? Да хоть из иркутских. Золото из Забайкалья, а они наверняка знали об ограблении музейного хранилища, это было громкое событие. Да, но невест перепутать никто из них не мог, а нанять кого-то возможности не было – в городе у них, кроме Стешиных, знакомых нет. Или есть?

Сикорская молча ела клубнику, видимо, ожидая от меня какого-то решения. А я настолько запуталась в своих предположениях, что ничего дельного придумать не могла.

— Молчишь, Марья? Вот и я не знаю, с какого боку подступиться к этому вопросу. Связей тьма, а сунуться ни к кому не могу. Как донести информацию о Коновалове, чтобы не задеть память мужа? Только через третье лицо, которое якобы накопало эти сведения само. Так, что ли?

— Осталось найти это третье лицо… Ада Серафимовна, кажется, я знаю, с кем можно посоветоваться и кого попросить о помощи, – вдруг осенило меня. – Соседа! Бывший опер, контакты с сослуживцами остались, сам хвалился.

— Кто таков?

— Григорий Реутов, служил в полиции, – не стала я уточнять, где именно.

— А сейчас? Почему ушел? Или ушли? Как у него с честью и совестью? – закидала меня вопросами Сикорская.

— Вы же знакомы с Амоевым? Знаете, кто он такой?

— Конечно, я знаю Бедара, что за вопрос?

— Реутов – начальник его охраны.

— Давно ли? Странно… куда Жаров делся? Он у Бедара последние десять лет работал.

— Там некрасивая история случилась около года назад. Амоев после охрану сменил полностью, Реутову предложил перейти на службу к нему, Григорий согласился. У него жена лежит в клинике Бедара, деньги нужны.

— Наркоманка?

— Нет, там другая проблема, – не стала я уточнять.

— Да бог с ней. Ты так хорошо его знаешь? Давно знакомы?

— Три дня.

— С ума сошла, Марья? С чего ты взяла, что не продаст тем же журналистам?

— Ему выгодно найти убийцу, потому что он – один из подозреваемых. Хотя алиби есть, но шаткое. Знаете, как бывает – посадят, а потом не отмоешься, – понесла я какую-то чушь, надеясь, что Ванькина свекровь не будет докапываться до правды. Ведь правда, опять же, выведет куда не нужно – на Мельникова и Ваньку.