Книга Клуб бывших жён. Игра на уничтожение, страница 9 – Александра Ветрова

Почти.

А потом вспомнила фотографию в портфеле. Её губы на его шее. И то, как легко она встретила мой взгляд в ресторане — без тени вины.

Почти.

Это слово убивает чаще, чем ненависть.

Вечером я позвонила Аскольду.

Не в «Клуб». Лично.

— Она не монстр, — сказала я в трубку. — Она просто женщина. Обычная. Пустая. Таких миллион.

— Монстры не носят рога, Мира, — ответил он тихо. — Они носят чужие улыбки.

Я хотела спросить: «А вы? Вы носите чужую улыбку?» Но не спросила.

Потому что боялась ответа.

Через неделю случилось то, чего я не планировала.

Ужин.

Моника пригласила меня в гости. Сказала, что её мужа не будет (он в командировке, да), что мы просто посидим, посмотрим кино, выпьем вина.

Я согласилась, потому что так требовал план.

Я пришла с бутылкой красного, с улыбкой на сто ватт и с микрофоном в серьге — Женя настаивала, «для страховки».

Их квартира оказалась такой же, как она: уютной, дорогой и безликой. Дизайнерский ремонт, идеальный порядок, ни одной личной вещи. Как в отеле, где останавливаешься на одну ночь и не хочешь запоминать.

Мы пили вино. Она смеялась над своими историями о клиентах в фитнес-клубе. Я смеялась в ответ. Играла роль.

А потом раздался звонок в дверь.

Моника пошла открывать.

И я услышала его голос.

Низкий. С хрипотцой.

Голос Аскольда.

— Привет. Командировку отменили. А это кто?

Я встала с дивана.

Моника сжимала дверную ручку с такой силой, что костяшки побелели. Её улыбка — та самая, уверенная — треснула.

Но не рассыпалась.

— Это Мира, — сказала она, пропуская его в гостиную. — Моя новая подруга.

Аскольд посмотрел на меня.

В упор.

С тем самым выражением, от которого внутри всё переворачивается. Холодный. Чужой. Опасный.

Я знала этого человека. Мы строили планы. Делились тайнами. Он видел меня на пороге в халате без макияжа.

Но сейчас он смотрел на меня так, будто видел впервые.

И будто ненавидел.

— Подруга? — переспросил он, проходя в гостиную. Снял пальто, бросил на спинку стула. Жест — собственнический. Демонстративный. — Ты никогда не приводила подруг, Моника.

— Всегда есть первый раз, — я улыбнулась той самой улыбкой, которую репетировала перед зеркалом. Искренней. Беззащитной. Дурацкой.

Аскольд налил себе вина. Не спросил разрешения. Сделал большой глоток, не чокаясь.

— За знакомство, — поднял он бокал.

Мы чокнулись.

Стекло звякнуло слишком громко в тишине, которая повисла между нами троими.

Моника переводила взгляд с меня на него и обратно. Как загнанный зверёк, который не понимает, с какой стороны клетки ждать удара.

Она не знала, что мы знакомы.

Она не знала, что её муж и любовница её любовника пьют вино в её гостиной, играя в незнакомцев.

Она не знала, что спектакль только начался.

А я вдруг осознала одну страшную вещь.

Аскольд не просто играл.

Он смотрел на меня так, будто я была его личной местью. И эта роль — не роль. Это — правда.

И мне это, чёрт возьми, нравилось.

Вино оказалось отвратительным.

Слишком сладким, с привкусом искусственной клубники — ровно то, что Моника считала «изысканным». Я пила мелкими глотками, чтобы не морщиться, и чувствовала, как алкоголь расходится по телу липким теплом. Не тем, которое расслабляет. Тем, которое делает опасные мысли слишком доступными.