Книга Клетка сладкого кошмара, страница 54 – Кира Князева

Впрочем, если допустить, что меня хотели охомутать или деморализовать, то тут уже получилось лучше. О чём бы я ни думал, все мои мысли сводились к моему мотыльку, послушно обитавшему в клетке и ничуть не рвущемуся на свободу.

Взгляд вновь упал на экран. Вряд ли. Если бы, к примеру, лично я заморочился таким тупым планом по отношению к своим конкурентам, точно подобрал бы девицу посексапильнее. По крайней мере, это определённо не была бы простушка с улицы, милая, но не более.

Нэнси поднялась с кровати и подошла ближе к экрану — видимо, выбирала что ещё посмотреть, щёлкая пультом. Я в очередной раз залюбовался ею. Красивая. Лучше всех однообразных кукол в мире. Живая. Настоящая. Моя. Так и хотелось перетянуть её сквозь экран, усадить к себе на колени и…

Естество сразу же откликнулось согласием, и в штанах стало тесно. Я скрипнул зубами и откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза и пытаясь задуматься о чём-то другом. Первой мыслью было позвать Милли, но я от неё только поморщился, а в штанах стало посвободнее. Правильно. Лучше дождаться вечернего ужина, чем питаться объедками.

Впрочем, Милли молодец, болтать о нашей близости не стала и напирать, как это многие делали после, тоже. Поэтому и осталась на своём месте, хотя и стала непростительно глубоко расстёгивать декольте на офисной рубашке. Бестолку, дорогуша. Я мог пялиться на красивую грудь, но, если за ней нет того, что мне действительно нравилось, у меня внизу ничего даже не шелохнётся.

Повернув крутящееся кресло чуть в сторону, я расслабленно уставился на большую картину с изображением бескрайней степи. Не знаю, чем она мне нравилась. Минимализмом и простотой, пожалуй. Самые важные решения отчасти принимались, пока я в задумчивости рассматривал прекрасно переданную художником перспективу.

Облака над степью пушистые, как растрёпанные волосы моего мотылька… Я хмыкнул. Как мальчишка, ей-богу. Да и даже в юности такого не было, хотя я был тем ещё самонадеянным мерзавцем. А теперь… сломалось что-то внутри. Изменилось. Я не считал, что быстрое соитие с секретаршей было какой-то там изменой, но на душе от одного воспоминания об этом было как-то погано.

После предательства Люсинды никогда бы не подумал, что буду бояться потерять какую-то женщину. Какую-то, может, и не боялся бы. Вот только с Нэнси всё было совсем иначе. Признать это, и то, что я банально боялся — труднее всего, а не признавать — ещё большая трусость.

Сложно было объяснить даже самому себе, какой именно страх надо мной превалировал. Я понимал, что в какой-то момент, по какой-то причине Нэнси вполне могла возжелать меня покинуть. Просто взять и уйти, как женщины это умеют. Отпущу ли я её? Да ни за что на свете, какой бы ни была причина. Я ни с кем не стану делиться своим.

И вот тут начнётся самое мерзкое. Разумеется, Нэнси не сможет от меня уйти. Физически. Вот только с её моральной составляющей я ничего сделать не смогу. Если женщина захочет уйти — она уйдёт. Не ногами — так мозгами. И хоть ты тресни, ничего с этим не сможешь поделать. Именно эта мысль не давала мне покоя.

За последние две недели я настолько заработался, что решил позволить себе дать слабину и сегодня приехать домой пораньше. Нэнси встретила меня на пороге, от её объятий и ягодного аромата волос, к которому я уже привык, разом полегчало, но как оказалось — ненадолго.