Книга Кодекс недотроги, страница 37 – Алиса Лисова

— Привет. Мы можем сейчас встретиться?

— Серёж, ты повторяешься. И для встречи время позднее, не находишь?

— Ты не дома? Где тогда? — будто не слыша меня, спросил Сергей.

— Не дома. Я не могу с тобой сейчас встретиться.

— Не можешь или не хочешь?

— Какая разница?

— Есть разница, — в трубке зазвенела тишина, и в какой-то момент показалось, что он сбросил вызов, но сдавленный голос прервал молчание. — Ты не одна? У тебя появился кто-то, да?

— Господи, да никто у меня не появился, Серёж. Это вообще не важно…

— Мне хреново без тебя, Алис, — перебил он меня. — Так хреново, что кости ломит.

Внутри что-то шевельнулось. Я постаралась выбросить из головы и души все, что могло помочь мне изменить принятое решение. Держись, Лисова. Иногда надо быть дрянью.

— Ничем не могу помочь. Свой ответ я тебе уже дала. Друзья. Не больше. Пока, Серёж.

Я быстро сбросила звонок, поставила на беззвучный и отключила вибрацию. Надо вернуться, переключиться на что-нибудь, пока совесть меня не загрызла. Когда я вернулась к нашему столику, Надька в сопровождении Романа крейсировала в сторону выхода. Фирсов с ухмылкой развалился на диване и провожал парочку озорным взглядом.

— Ааа куда все ушли? — спросила я Павла.

Он ответил, улыбаясь уголками рта и топя улыбку в стакане воды:

— За ними там… Прискакали…

— Что?

— Такси, говорю, за ними приехало. Так что подругу сегодня можешь не ждать.

Я опустилась на диван в метре от него. Задумалась. Вспоминая энтузиазм Надьки, с которым она общалась с бородатым, дома она появится дня через два. Или даже позже.

— Я тогда тоже… поскачу, — поднялась с места, схватив лямку сумочки.

Фирсов сжал губы и отвел глаза. Снова посмотрел на меня:

— Это не обязательно. Завтра выходной. Ну или… Можем считать, что это тимбилдинг.

— Очень… оригинальный способ сплочения команды, — протянула я, присаживаясь на место. — Хотя, вполне в вашем стиле.

Толпа гудела, дрыгалась под басы. А я пыталась расслабиться в обществе человека, рядом с которым обычно напрягалась.

— Так… Максима ещё не сообщила о своём решении? — зачем-то спросила я, четко зная ответ. Павел сморщился:

— Давай не будем о работе. Хотя бы сегодня. Хватит того, что с утра у меня назначена встреча.

От его резко сменившегося тона меня слегка тряхнуло. Снова захотелось к «Павлу» начать добавлять «Борисович».

— Лучше расскажи о себе, — вдруг сказал он, поставил на столик стакан и вытянул руку по спинке.

— Я… Занималась музыкой в детстве. На скрипке играла. А вы?

— Не. Слуха нет.

Мы перемолвились парой фраз, но разговор не клеился. Притом, что в офисе, по делу, мы могли трещать без остановки несколько часов.

И тут случилось страшное. Фирсов оторвал руку от спинки дивана, медленно ослабил галстук.

«Только не манжеты! только не манжеты!» — вихрем пронеслось в моей голове.

Он, словно услышал меня, потянулся к манжетам… Подворот… Подворот… И вот его рука снова касается спинки дивана. Дальнейший разговор был обречен на провал. Думать о чём-то, кроме его рук на себе, я уже не могла. Фантазия, так и вовсе играла против меня.

Павел мимолетно опустил глаза на мое колено, торчащее из-под офисной юбки. Дыхание сбилось моментально. Я представляла себе, как его крепкая рука впивается пальцами в мою кожу, а губы целуют мои бедра. Захотелось пить. Он, будто слышал мои мысли, сделал ещё один глоток воды, и я ощутила прохладу на языке. Буквально чувствуя на коже тепло его рук, я покрывалась мурашками и начинала дрожать. Только бы не заметил, боже, только бы не заметил!