Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 37 – Даша Сенклер

Я уже начала думать, что всё плохое позади. Что буря пронеслась, оставив после себя лишь легкий ветерок.

И вот, в один из таких же вечеров, когда я сидела на веранде, наблюдая, как солнце садится за верхушки деревьев, мой телефон, который я почти не брала в руки, вдруг завибрировал. На экране высветилось «Неизвестный номер».

Я пожала плечами и ответила, думая, что это какая-то реклама или ошибка.

— Алло?

— Сучка, — прозвучал в трубке знакомый, искаженный ненавистью голос. — Если ты думаешь, что на этом всё закончилось, то ты глубоко ошибаешься.

Я вскочила на ноги и замерла, вцепившись в телефон так, что побелели костяшки. Игорь. Его голос звучал не так, как раньше — в нём была не власть, а злоба загнанного зверя.

— Ты сломала мою жизнь, — продолжал он, и я чувствовала, как его дыхание искажается от ярости. — Но ты не останешься безнаказанной. Я вернусь. И тогда ты пожалеешь, что родилась.

Он бросил трубку.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Телефон выпал из моих ослабевших пальцев и тихо ударился о деревянный настил. Идиллия рухнула в одно мгновение. Тень прошлого, которую я так старательно пыталась похоронить, снова нависла надо мной, обещая новую, еще более жестокую бурю.

Система сработала так, как она всегда работает, когда затронуты интересы больших чинов. Уголовное дело против Игоря рассыпалось через две недели после того громкого праздника. «Недостаточность улик», «давление на свидетелей со стороны третьих лиц», «технический сбой при трансляции» — формулировки были изящными, как кружево. Слишком многих Игорь мог потянуть за собой в пропасть, и система предпочла выплюнуть его тихо, без лишнего шума.

Его уволили «по собственному желанию» без права восстановления. Власть, которую он носил вместе с погонами, испарилась, оставив после себя только пустоту и злобу.

Теперь Игоря видели часто. Он больше не сиял начищенными ботинками. Помятый, с вечной щетиной и тяжелым запахом перегара, он целыми днями просиживал у магазина или на автобусной остановке. Он не кричал. Он просто молчал, провожая каждого прохожего тяжелым, мутным взглядом. В этом взгляде было столько концентрированной ненависти, что люди предпочитали переходить на другую сторону улицы.

А в это время на окраине деревни, на том самом участке, который когда-то присмотрел Артём, кипела жизнь.

Стук топоров и визг пил разносились по всей округе. Грант позволил Артёму нанять бригаду и закупить материалы. Скелет будущей фермы уже отчетливо проступал на фоне леса — крепкий, основательный, из светлого бруса. Артём планировал завезти первых коров уже к середине осени. Он похудел, осунулся от постоянного недосыпа, но в его глазах горел такой азарт, что я невольно заражалась этой энергией.

Я же нашла свою нишу. Оказалось, что мои «московские» навыки — быстро разбираться в приложениях, оформлять документы онлайн и понимать язык бюрократии — здесь на вес золота.

— Аринушка, посмотри, — баба Маша протягивала мне свой старенький смартфон. — Опять эта «госуслуга» пишет, что пенсия не подтверждена. Что ж мне, в район ехать на старости лет?

Я сидела за кухонным столом, заваленным распечатками и инструкциями. За пару недель я помогла оформить льготы половине деревни, разобралась с налоговыми вычетами для фермеров и научила молодежь записываться к врачу через интернет. За это мне платили — кто деньгами, кто продуктами.