Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 50 – Даша Сенклер

Я начала готовить удар. Мощный, юридически выверенный и абсолютно беспощадный. В этой партии больше не будет места для «бедной овечки».

Когда Артём под утро вернулся домой, я сделала вид, что сплю. Я слышала его тяжёлые вздохи, чувствовала запах чужих духов, смешанный с лесной сыростью, исходящий от его куртки. Он долго стоял у окна, а потом тихо лёг рядом, стараясь меня не разбудить. В этот момент я окончательно поняла: жаловаться, плакать или обвинять бесполезно. Мужчины слепнут перед «женской слабостью», даже такие сильные, как он. Чтобы победить Веронику, мне нужно было заговорить на её языке.

Как только Артём уехал на утреннюю дойку, я вновь открыла ноутбук и вернулась к прерванному ночью занятию.

Мои пальцы летали по клавиатуре. Социальные сети Вероники были вылизаны до блеска: Монако, Дубай, бесконечные селфи в зеркалах бутиков. Но я знала, куда смотреть. Я увеличивала снимки, вглядываясь в детали, которые обычный человек не заметит.

Вот она в «новом» колье от Van Cleef. Но застежка… я видела оригинал сотни раз, и этот отблеск металла был слишком холодным, слишком «стальным». Реплика. Причём не самая лучшая. Вот её сумочка Birkin — форма идеальна, но строчка на боковом шве на полмиллиметра шире, чем должна быть у Hermes. Снова имитация.

— Блеск и нищета куртизанок, — прошептала я, усмехнувшись.

Вероника не была богатой наследницей в том смысле, в каком она хотела казаться. Видимо, Воронцовы держали её на коротком поводке, выдавая деньги только на «представительские расходы», или её семья давно жила в долг, поддерживая лишь фасад. Она была проектом, присланным сюда, чтобы вернуть Артёма, и этот проект трещал по швам.

Я захлопнула ноутбук и подошла к старому сундуку, где лежали мои вещи из «прошлой жизни». Я не трогала их с первого дня в деревне.

Достала темно-синее платье-футляр из тяжелого итальянского шелка. Никаких страз, никакого лишнего декора — только идеальный крой, подчеркивающий каждый изгиб тела, ставшего за эти месяцы еще более крепким и подтянутым. Достала туфли на тонкой шпильке, которые стоили больше, чем весь гардероб Вероники.

Я села перед зеркалом. Руки, привыкшие к огороду, действовали уверенно. Тонкий слой дорогой пудры скрыл легкий загар, но не стер то здоровое сияние кожи, которое дает только чистый воздух. Я подчеркнула глаза холодным графитом и нанесла помаду цвета спелой вишни — мой боевой раскрас.

Когда я встала в полный рост, из зеркала на меня посмотрела женщина, которую невозможно было запугать «грязью в лесу». Это была Арина, которая знала цену каждому слову и каждому жесту. Я выглядела не просто дорого — я выглядела породисто. Вероника на моем фоне теперь казалась бы дешевой елочной игрушкой.

Я достала из сумки диктофон — маленький, профессиональный, подарок Виктора для «записи важных совещаний». Проверила заряд. Скрыла его в складках платья.

— Пора расставлять точки, Вероничка, — сказала я своему отражению.

Я вышла из дома, стараясь не задевать подолом пыльную сухую траву. Деревня замерла. Те немногие, кто видел меня в этот момент, буквально открывали рты. Я шла по пыльной дороге на шпильках так, словно это была красная дорожка Каннского фестиваля.

У дома Зинки я остановилась. В окнах горел свет. Я знала, что Артём уже уехал на дальний пастбищный участок и вернется не скоро. Самое время для женского разговора.